Главной целью в гонке является победа, а не опережение Терезы Йохауг. Такое заявление российская лыжница Юлия Ступак сделала в интервью RT. По её словам, важно не сужать свои мысли и не сосредотачиваться на отдельных соперниках. Спортсменка также поведала, как изменилась её жизнь после рождения сына, рассказала о взаимодействии с Еленой Вяльбе и подтвердила знание особенностей трассы на Олимпийских играх в Пекине.
— Как вы бы охарактеризовали Рамзау: место, располагающее к комфорту, или место, представляющее трудности?
— Условия проведения занятий во многом определяются погодными условиями. Мы ежедневно выходим на ледник, где часто дует сильный ветер и бывает очень холодно. Если к этому добавляется обледенелый снег с дождём, тренировка становится крайне сложной, требующей максимальной концентрации и силы воли. Мы проводим на леднике продолжительное время. Иногда возникает настолько густой туман, что невозможно протянуть руку и увидеть её. Однако, если на леднике светит солнце и созданы идеальные условия для катания, время пролетает незаметно. Можно с удовольствием кататься и два часа, и три. В целом, погода в этом регионе значительно изменилась за последние годы. Я вспоминаю, как мы приезжали в Рамзау ещё в юности, и в мае здесь стояла температура 20–25 градусов тепла. А в этом году даже к этому времени снег не полностью растаял. И сейчас погода не слишком благоприятна. Надеюсь, что на следующем сборе в Валь Сеналесе условия будут лучше.
— Большинство запланированных сборов этого сезона проходят в высокогорье. Как вы с этим справляетесь?
— Кто может знать наверняка? Восхождение — это испытание, результат которого определяется личной готовностью и внутренним состоянием.
— Перед нашей беседой я обратилась к тренеру Маркусу Крамеру, чтобы узнать о причинах неожиданного снижения результатов на чемпионате мира в Оберстдорфе. Он поделился своим мнением, однако порекомендовал обратиться к вам за разъяснениями.
— Маркус и я не пришли к единому мнению, однако он продемонстрировал мне график моего сердечного ритма во время той спешной подготовки.
— После того, как вы переболели?
— Да, сразу после «Тур де Ски». В тот период я потеряла ощущение контроля над собой: над своим состоянием, над своим телом, над тем, как развивается наша работа. Это состояние, когда разум готов к тренировкам, стремится к хорошим результатам и знает, что для этого необходимо, но тело сопротивляется и словно говорит: «Простите, сегодня это невозможно». Лишь качественно выполненная работа приносила облегчение. Однако достичь оптимального уровня я не сумела.
— Крамер считает, что решение трижды стартовать на этапе Кубка мира в Фалуне было ошибочным.
— Возможно. Просто в то время не рассматривалось даже вопроса о пропуске каких-либо стартов. Да, я приехала после болезни, но Маркус и я были уверены, что мне необходимы эти гонки для скорейшего восстановления соревновательной формы. Лишь позже мы осознали, что это было ошибкой. К тому же, в Фалуне стояли холода, снег был недостаточно быстрым. Это, казалось бы, мелочи, но они сказываются на результатах и физической готовности. Обидно, конечно, что в Оберстдорфе не удалось продемонстрировать свой максимум, пробежать так, как это получалось до чемпионата мира и сразу после него, но, откровенно говоря, я уже не расстраиваюсь из-за этого. Я сделала выводы.
— Нельзя не отметить различия во внутреннем состоянии до появления ребёнка и после. Что именно претерпело изменения?
— Недавно мы с моими подругами, которые тоже стали мамами, обсуждали эту тему, и я отметила, что, казалось бы, мы выглядим одинаково, но на самом деле сильно изменились. Рождение ребёнка, безусловно, кардинально меняет жизнь. Физически я стала сильнее. Беременность – это, безусловно, испытание на выносливость. Это сложно как в физическом, так и в моральном плане. До появления сына я смотрела гонки и очень переживала, мечтая ускорить время, чтобы как можно скорее вернуться в команду и начать тренироваться. Я думала о том, какая там замечательная атмосфера, как все усердно работают.
Когда родился Арсений, я совершенно не думала о спорте. В голове крутилась только мысль о моей некомпетентности, незнании, о том, что я, возможно, плохая мать. Вероятно, через подобное испытывают все женщины. По крайней мере, у моих подруг были схожие переживания. Поэтому я постаралась отвлечься от всех этих мыслей и сосредоточиться на ребёнке.
— Удалось?
— Да, это было так. Я вполне осознала, что бессонные ночи и необходимость сдерживать себя во многих ситуациях – не такое уж простое дело. Даже сейчас, когда я нахожусь вдали от дома, я часто ставлю потребности своего ребёнка выше собственных и остро ощущаю свою ответственность перед ним. Я стараюсь поддерживать связь с ним на расстоянии, общаться как можно больше. Мне ещё многому предстоит научиться, я постоянно совершенствуюсь. Возможно, мой образ жизни покажется кому-то неверным, но в этом вопросе для меня важна только позиция моей семьи. Для них я лучшая, и это даёт мне силы.
— Возродив тренировочный процесс полтора года назад, вы не опасались, что не сумеете полностью восстановиться и пропустите весь сезон, предшествующий Олимпиаде?
— Маркусу-то я сразу сказала, что вернусь.
— Тренер был поражен вашей целеустремленностью, когда вы связались с ним спустя две недели после родов.
— Да, я это помню. Тогда я позвонила и попросила составить для меня план тренировок, чтобы начать подготовку к чемпионату России. Он пытался убедить меня, что необходимо начинать очень осторожно, постепенно увеличивая нагрузку, а меня подстегивало огромное желание тренироваться. Однако мы не стали форсировать процесс. Маркус внимательно контролировал ситуацию и время от времени снижал мой темп.
— Вспоминая наиболее успешные гонки прошлого сезона, есть ли среди них какая-то, которая выделяется?
— Это была гонка преследования в Тоблахе, совпавшая с днем рождения Арсения. Ему исполнялось год, и я проснулась утром с предчувствием, что этот день принесет что-то приятное.
— Значит, победить в этот день вам было невозможно?
— Таким образом, всё сложилось именно так. Я также хорошо помню вторую гонку, которую выиграла в Энгадине. Там всё получилось удивительно легко. Похоже, я освободилась после чемпионата мира — будто открылось новое дыхание. Правда, это ощущение не продлилось так долго, как мне бы хотелось: на чемпионате России я уже не смогла достичь такого уровня.
— Вы чувствуете себя удобно, занимаясь в группе Крамера после присоединения к ней Федерико Пеллегрино и Франческо де Фабиани?
— Да, это так. Итальянцы — замечательные люди. По моему мнению, это и для Маркуса станет глотком свежего воздуха. Когда на протяжении многих лет работаешь с одними и теми же спортсменами, это может утомить и привести к потере объективности.
— Вы сейчас говорите теми же словами, что и тренер, или это ваше собственное мнение?
— Я придерживаюсь именно этого мнения. Мне кажется, Крамеру непросто находиться долгое время вдали от семьи, за границей. Ему, как и всем, необходимо время для отдыха и получения новых впечатлений. В этом отношении появление трех новых участников в команде (помимо итальянцев, это также Тереза Штадлобер) — весьма перспективный опыт для всех нас.
— Вполне вероятно, что я бы меньше удивилась, если бы в вашем голосе прозвучали оттенки ревности. Спортсмены вашего калибра, как правило, отличаются эгоцентричностью и ожидают максимального внимания со стороны тренеров.
— В данном аспекте у нас нет проблем: Маркуса внимания достаточно для всех. Что касается эгоизма, то мне, например, безразлично, как тренируются другие, какие нагрузки выполняют. Я концентрируюсь исключительно на своей работе и не терплю, когда мне препятствуют. Тем не менее, я рада, когда у людей, находящихся рядом со мной, всё хорошо, когда в коллективе всем комфортно. Именно так обстоит дело у нас.
— Когда в вашей жизни начался опыт съёмок в кино?
— В марте прошлого года Арсению исполнилось два месяца. Я узнала, что мне предстоит воплотить на экране образ главной героини фильма о Елене Вяльбе «Белый снег». — RT), я была в курсе этого заранее, поскольку Елена Валерьевна сразу же сообщила мне, что не рассматривает других кандидатов на эту роль. Поэтому, вернувшись домой, я спросила мужа: «Мы поедем?» — «Поедем». И мы отправились в Кировск, где проходили съёмки.
— В ходе работы над этим проектом вы открыли для себя какие-либо новые факты о Вяльбе?
— Да, подобных ситуаций было немало. Многие, вероятно, даже не представляли до выхода фильма, что у Елены Валерьевны могут быть какие-то уязвимости, что она способна плакать из-за обиды, от отчаяния. Хотя даже во время соревнований заметно, что Вяльбе всегда проявляет сильные эмоции, особенно в моменты побед. Как руководитель Елена Валерьевна – человек сильный и требовательный, но рядом с ней всегда ощущаешь себя в безопасности и уверена, что все решения будут справедливыми. Нечасто встретишь руководителя, способного так отстоять своих спортсменов.
— Возможно ли обратиться к Вяльбе, чтобы поделиться с ней своими переживаниями?
— Конечно!
— Возможно, Маркус больше подходит для этой задачи?
— В первую очередь, у меня есть муж, который всегда умеет меня успокоить, вне зависимости от обстоятельств. Я не склонен к излишней тревожности и переживаниям по пустякам. Но даже если случается что-то, что вызывает у меня беспокойство, Никита обычно говорит: «Ты что? У нас всё хорошо!» И тогда я осознаю, что у нас действительно всё в порядке.
— Тереза Йохауг уже продолжительное время является одним из основных конкурентов. Неудивительно, что возникает вопрос: какие факторы позволят превзойти её? И действительно ли она настолько неуязвима, как многие полагают?
— Я не согласен с этим утверждением. Я обыгрывала Терезу – в Фалуне. Пусть это произошло лишь однажды, но это было приятно. Возможно, мне удалось победить Йохауг именно потому, что я не воспринимаю её как непобедимую. Мне не очень нравится, когда говорят, что каждая из нас стремится обыграть Терезу. Да, это здорово, но мне кажется, что это слишком узкий взгляд на вещи. Когда настолько сильно сосредотачиваешься на одном сопернике, это сильно сужает возможности. Не говоря уже о том, что сама идея превзойти кого-то, как бы изначально предполагает, что ты уступаешь. А я так не думаю ни в каком смысле. Поэтому я не ставлю перед собой цель обойти Йохауг. Для меня она – один из соперников, и её можно обыграть так же, как и остальных. Мне нравится так думать.
— Игры в Пекине станут для вас уже вторыми. Было ли легче, когда перед Пхёнчханом вы впервые столкнулись с Олимпиадой?
— Конечно. Гораздо легче выступать, когда от тебя не ожидают ничего и на тебя не возлагают особых надежд. Тем не менее, я и тогда уже точно знала, в каком соревновании хочу принять участие и за какое место буду бороться. Можно утверждать, что я заранее настроила себя на завоевание бронзовой медали.
— Если бы выбор дистанций на Олимпийских играх в Пекине целиком зависел от меня, какие именно вы бы предпочли?
— Недавно мы с Маркусом обсуждали этот вопрос и решили начать участие практически во всех дисциплинах. Это вполне закономерно. Участие во всех видах соревнований говорит о хорошем самочувствии спортсмена, его отличной физической форме, быстром восстановлении и уверенности в себе. Пропуск какой-либо дисциплины может указывать на недостаточную готовность или осознание собственных слабых сторон. Я уже сейчас имею четкое представление о своих целях, знаю, какой рельеф местности меня ожидает на разных дистанциях, но сейчас говорить об этом еще рано.
— То есть, вы хотите сказать, что ваш мыслительный процесс, связанный с олимпийским программированием, ещё не активирован?
— В первую очередь я фокусируюсь на том, чтобы получать удовольствие от сезона, включая Олимпийские игры.
— Как вы понимаете свою фразу об олимпийских трассах? Является ли информация об их топографии открытой для всеобщего доступа?
— Нет, но эта информация мне доступна. Я не смогла бы узнать всё, что меня интересует, если бы была другим человеком.
— Но каким образом?
— Я не раскрою эту информацию. Пусть она останется конфиденциальной.
