Сергей Устюгов не намерен полагаться на прошлые достижения в сборной

— Тогда обстоятельства складывались иначе. Я стремился донести до мирового сообщества, что лишение наших лыжников возможности участвовать в соревнованиях без предоставления объяснений является недопустимым. Я старался обратить внимание лиц, ответственных за это решение, и указать на их ошибочный подход. Год, потраченный впустую, – это непозволительный срок для спортсмена высокого уровня. Я сам выступал на Олимпийских играх в Сочи, но меня не отстраняли, а их – да. Я испытывал гнев, а не обиду, и он постоянно проявлялся на протяжении всего сезона. Я осознавал, что в любой момент мне могут предъявить те же обвинения, что и отстранённым спортсменам. А затем внезапно им разрешили участвовать в гонках, но не допустили до Игр в Пхёнчхане. И меня тоже. За что? По каким причинам? Я до сих пор не знаю.

— Это был непростой вопрос. Тогда я не был женат и не имел детей. Я убедил себя, что необходимо тренироваться, и тогда всё будет хорошо. Хотя сложно представить, что в следующем сезоне я гарантированно буду побеждать всех. Каждый спортсмен в душе мечтает об этом, но наступит новый сезон, состоятся соревнования, и тогда многое будет зависеть не только от уровня моей подготовки, но и от того, насколько удастся сохранить равновесие и устойчивость, как я спал накануне старта, и какое у меня настроение. Тогда гнев помогал мне настроиться.

— Признаюсь, это непросто. Возникают вопросы о причинах происходящего, о том, почему именно я. Я испытывал переживания, и подобное повторялось постоянно. Однако в прошлом сезоне я постарался всё отпустить. Даже когда я упал на чемпионате мира, будучи в форме, позволявшей рассчитывать на пьедестал, я сказал себе, что счастлив, поскольку всё равно попал на главный старт. Ведь я не был отобрам в команду, а мой единственный шанс квалифицироваться был на Кубке России. Я поставил перед собой задачу выиграть тот мини-тур в Кирово-Чепецке, поскольку был уверен – если не одолею тех спортсменов, которые участвуют во внутренних соревнованиях, на чемпионат мира поеду лишь зрителем.

— Именно так и произошло. Я разговаривал с ребятами, и для них стало неожиданностью, что на Кубке России проводился отбор на Кубок мира. По крайней мере, для меня такой отбор существовал, а другие об этом не знали. Тогда в Кирово-Чепецке я выиграл спринт, хотя Андрей Собакарёв на прологе опередил меня примерно на шесть или семь секунд, и я был потрясён – как, где, на чём? Я выкладывался на все сто на протяжении всего пролога, нигде не позволял себе расслабиться. Но такова была моя форма. Крайне сложно было после коронавируса заставлять себя прогрессировать в каждой гонке. Можно сказать, мне повезло, что тогда Собакарёв на стадии четвертьфинала столкнулся с соперником и оба не прошли дальше. Потому что финал я доезжал с огромным трудом, был совершенно обессилен.

На следующий день я стартовал в обычной гонке и увидел в стартовом протоколе Илью Порошкина. Я обратился к нему: «Илюха, а где ты был вчера?». Он ответил, что готовился к классической пятнашке на Хмелёвских озёрах, тренируясь на высоте. Непонятно, как такое возможно: все соревнуются на мини-туре, а он участвует только в одной гонке. И дело не в Илье, ему поставили условие: если он победит в гонке, то его возьмут на Кубок мира. Мы с ним всё равно соревновались, хотя он стартовал сразу после меня и догнал меня по ходу гонки. А я на последнем круге всё же оторвался от него, и если бы дистанция была длиннее на пару километров, он мог бы и победить. Честно говоря, я был недоволен собой в той гонке, бежал с некоторой осторожностью, опасаясь, что меня обгонят на дистанции. Но всё было в порядке, и в последний день, хотя на коньковую гонку преследования я вышел с ощутимым преимуществом, старался выкладываться по максимуму. Я понимал, что если себя жалеть, то зачем вообще ехать на Кубок мира и отбираться на чемпионат мира?

— Сохранилось всё без изменений. На Югорском марафоне-2021 мы неоднократно пересекались. Мы были вместе в автобусе, на пресс-конференциях, на мастер-классах, вместе завтракали, обедали и ужинали. Общение между нами ограничивалось парой слов. Что касается совместных тренировок, этапов Кубка мира или чемпионата мира, я мог зайти в номер к любому спортсмену из сборной, посидеть и поговорить о жизни. Но не к Александру Большунову.

— Почему?

— Это определяется его личными предпочтениями. Я и Александр – дружелюбные спортсмены. Однако у него есть своя индивидуальная атмосфера, в которой ему комфортно. В этой атмосфере Большунов настраивается и готовит себя к соревнованиям, и не стоит её нарушать, ведь результаты налицо! Если ему достаточно общения только с Аней, то это вполне приемлемо. Я прекрасно общаюсь с участниками его команды, но как Александр взаимодействует с ним – мне совершенно неизвестно.

— Совместные занятия становятся продуктивнее, когда участники поддерживают одинаковый уровень нагрузки и выполняют схожие упражнения. Когда-то я сам присоединился к группе Александра Легкова в качестве партнёра для тренировок, чтобы он помог мне улучшить свои результаты, а в некоторых случаях и я помогал ему. Я бежал за ним по горам в Давосе и не замечал окружающего пейзажа, видя лишь его спортивную обувь, чтобы не остаться позади. Такие групповые тренировки оказали на меня значительное положительное влияние. Александру Большунову не требуется партнёр для тренировок. Но я раскрою небольшой секрет – в нашей группе тоже есть спортсмен, который действует подобным образом. Все начинают тренировку и двигаются в одну сторону, а Женя Белов выбирает противоположную. И так происходит во всём. Я занимаюсь с ним с 2013 года – он всегда был таким. Это нормально, это его особенность, его индивидуальность, ему так легче. Однако есть упражнения, которые сложно выполнить в одиночку: короткие ускорения, финальные рывки, интервальные тренировки. У нас есть сложная тренировка «30-30», которую необходимо выполнять всем вместе. И только на этой тренировке Женя присоединяется к нам. А короткие ускорения он выполнять отказывается, объясняя это неспособностью, и уходит, чтобы выполнить их самостоятельно.

— Интернет задуман как платформа, позволяющая демонстрировать пользователям только ту информацию, которую автор желает раскрыть, а не реальное положение дел. Анатолий справлялся со своими задачами креативно, можно даже сказать – блестяще! Однако это лишь видимая сторона вопроса. А те, кто наблюдает за всем с удобного положения, полагают, что у нас всё просто и легко, мы живём в достатке, и даже получают подобные сообщения в личные переписки! Если кто-то уверен, что у нас действительно всё происходит именно так во время собраний, то приходите. Мы предложим вам «достаток». Кто выдержит – заслуживает уважения.

— Если бы я тогда сосредоточился исключительно на своей собственной скорости, то результат был бы совершенно другим! Однако существуют тренерский штаб, который определяет стратегию бега. И тогда мне ясно указали – не вырывайся вперёд, тебя может накрыть. Высота Валь ди Фиемме действительно сложная, и такая возможность существовала. Но сейчас я бы однозначно выбрал другую тактику.

— Тактика играет важную роль в лыжных гонках, поскольку бежать по следам соперников значительно проще. Победа может быть достигнута благодаря мощному финишному рывку, однако радости от этого мало. Гораздо увлекательнее для меня – начать гонку и выкладываться на максимум от самого старта до финиша. В текущем году на тех этапах Кубка мира, где я принимал участие, я придерживался именно такой стратегии. В Оберстдорфе я бы тоже так и поступил, однако возникла необходимость изменить подход, чтобы избежать травмы ноги перед финальным забегом. Но контрольная тренировка и неожиданное падение сорвали все планы.

— Вам правда не удалось завершить командный спринт?

— После завершения личного спринта я осознал, что моё участие в чемпионате мира подошло к концу. Победу Александра Большунова в скиатлоне я смотрел по телевидению из своего номера. Я был счастлив, что он достиг поставленной цели. И вдруг появляется Маркус Крамер и сообщает, что Елена Валерьевна Вяльбе настаивает на моём выходе в тим-спринте. А я едва передвигаюсь, хромаю. Я сказал Маркусу, что не смогу физически пробежать эту гонку. Он предложил мне самому позвонить Вяльбе и объяснить ситуацию. Я позвонил и объяснил, что буду слабым звеном и могу подвести Сашу, мы даже можем сойти, поскольку нога не держит в поворотах, а сил в ней нет. Тогда Елена Валерьевна заявила, что от эстафеты, пусть и короткой, отказываться не будут. Она подключила к разговору Юрия Бородавко, который убеждал меня, что я должен выйти на старт. Но как? Возможно, если бы я не участвовал в личном спринте, у меня было бы больше времени на подготовку к командной гонке. А с другой стороны, как можно было ставить меня в тим-спринт, не зная моего состояния, не видя, на что я способен? Вопросов было очень много, но бежать я реально не мог. Все видят лишь внешнюю сторону, а о том, что происходит внутри, никому нет дела.

— Я не мог не порадоваться его победе. Ведь спортсмен, с которым я когда-то бегал вместе и даже обгонял в некоторых соревнованиях, завоевал такой престижный трофей. Это вселяет надежду и на меня. Я искренне рад всем участникам, которые становятся победителями гонок Кубка мира или занимают призовые места. Что касается той конкретной ситуации… У меня родилась дочь Кира. Я поехал домой, увидел её, и переболел. Спортсмены тоже болеют, и часто это происходит, когда они находятся в хорошей форме. Мне трудно отделить события в моей личной жизни от лыжных гонок и полностью сосредоточиться на них, игнорируя окружающее. Рождение ребёнка – это значительнее, чем олимпийское золото, хотя я никогда не получал олимпийских медалей.

Теперь, в данный момент, я осознаю, что Олимпийские игры в Пекине, вероятно, станут для меня последними, на которых я смогу принять участие и показать достойный результат. Возраст дает о себе знать, травм становится всё больше, и их лечение становится всё более затруднительным.

— Я вряд ли смогу пробежать ещё четыре года на таком уровне. Мне ещё предстоит добраться до Пекина, а для начала нужно пробиться на Кубок мира. В текущем сезоне я имел возможность стартовать на этапах без предварительного отбора благодаря личной квоте, однако в следующем году такой возможности уже не будет. Я не принадлежу к сильнейшей группе и не вхожу в топ-30 общего зачёта, но это меня не беспокоит. Я занимался подготовкой исключительно к той гонке, о которой мне сообщали тренеры. Я уверен, что на Олимпиаде у меня появится возможность выступить в индивидуальном спринте и принять участие в командном спринте. В нашей команде очень высокая конкуренция, на Игры поедут только восемь лыжников.

— Невозможно жить в прошлом. Всё, что случилось, осталось в прошлом. Я не могу заявить, что буду готовиться исключительно к спринтам – моя подготовка будет охватывать весь сезон. Однако я чётко осознаю, что мои наиболее перспективные выступления ожидаются именно в спринте. Что произойдёт в сезоне, покажут гонки. В российской сборной существует множество отборов и скрытых сложностей. Я уже приводил в пример Кирово-Чепецк, где никто не знал о возможности отобраться на Кубок мира, а я был в курсе. Но, повторю, я бы точно не поехал никуда, если бы не победил на Кубке России. Мне не требуется, чтобы меня оставляли в команде благодаря прошлым достижениям.

— Я не откажусь ни от одной медали и буду рад любому пьедесталу. Однако предательство не забывается. Ты готовишься с детства, строишь мечты, вкладываешь силы. А когда открывается шанс, тебе говорят – не рассчитывай на это. Что я должен думать после такого? Если я попаду в олимпийскую команду, то приложу максимум усилий, чтобы показать результат на высшем уровне. Я спортсмен, а не человек, склонный к обидам. Но каким бы ни был итог, это не станет для меня завершением карьеры. Это изменить невозможно.