Даниил Серохвостов подчеркивает необходимость подтверждения своих успехов для попадания в главную национальную команду

21-летний Даниил Серохвостов, являвшийся в прошлом году победителем мирового первенства среди юниоров, начал текущий сезон с выступления за главную команду Российской Федерации на соревнованиях Кубка IBU и чемпионате Европы. Его быстрота вызвала удивление у экспертов.

О первом опыте выступлений среди взрослых спортсменов, двухнедельном пребывании в Ханты-Мансийске и о том, как консультации с психологом повлияли на его личность, Даниил поделился информацией со службой новостей СБР.

– Даниил, какие эмоции Вы испытали после завершения чемпионата Европы?

– Трудно сказать, что испытывал особенную радость, но и глубокого огорчения тоже не было. Показал неплохой результат, как мне кажется. Был уверен, что мог выступить лучше.

– Существовали ли какие-либо задумки перед европейским первенством? Удалось ли их осуществить?

– Откровенно говоря, мой замысел заключался в том, чтобы после двух стартовых этапов Кубка IBU вернуться на родину и принять участие в квалификационных соревнованиях для юниорского чемпионата мира. Я совершенно не предполагал, что меня возьмут в состав сборной на столь значимое состязание.

– Следовательно, путешествие в Душники-Здруй оказалось для вас совершенно неожиданным?

– Именно так. Изначально мои намерения ограничивались участием лишь в немецких этапах Кубка IBU. Прибыв в Арбер перед стартом первой гонки, я предположил, что пробиться даже в тридцать лучших будет непросто. Я не готовился к этим соревнованиям целенаправленно, не проводил никакой специальной подготовки. Просто тренировался по два-три часа и выполнял стандартные стрельбовые упражнения. Но когда в первом спринте я занял десятое место, возникло ощущение, что мои возможности были занижены.

– В какой момент вы получили информацию о своей поездке на континентальный чемпионат?

– Сразу после скоростной гонки на втором этапе Кубка IBU в Арбере. Тогда (прим. – тренер дублирующей команды) Сергей Иванович Белозёров сообщил мне о моём участии в чемпионате Европы. Первой мыслью, которая возникла у меня: «Прекрасно, теперь не нужно проходить отбор на юниорский чемпионат». И это было всё. Никаких переживаний я тогда не испытывал.

Вернувшись в свой номер гостиницы, начал представлять себе, какие дистанции мне предстоит преодолевать. Мне совсем не хотелось участвовать в индивидуальной гонке, так как на 20 километровные трассы я выходил всего один раз за всю свою спортивную карьеру и сложно назвать их моими предпочтительными.
Когда же меня проинформировали о том, что нужно готовиться к спринту и эстафете, я испытал радость, и больше не задумывался об участии в чемпионате Европы.

– Вы действительно утверждаете, что абсолютно никаких волнений не было?

– Нет, совершенно верно. Полагаю, я до конца не воспринимал этот соревновательный момент всерьез. Ведь предстояли обычные гонки, зачем о них задумываться? Подготовка была стандартной. К тому же, от меня никто особого результата не ожидал. Передо мной не ставились задачи по завоеванию наград.

– И даже когда произошел выход на стартовую линию спринтерской дистанции?

– Совершенно верно. Более того, отсутствовало волнение и после двух ошибок при стрельбе лежа. Какой смысл расходовать силы на уже свершившееся? Гонка продолжалась, следовательно, требовалось отработать оставшуюся часть трассы и второй огневой рубеж в привычном темпе. У меня это получилось. Признаться, когда я пересек финишную черту и увидел результат – десятое место с отставанием немногим более 30 секунд – испытал небольшое разочарование. Но в целом был удовлетворен качеством выполнения гонки при не самом оптимальном состоянии здоровья.

– Что не получилось в пасьюте?

– Нет, ничего хорошего не получилось, ситуация была неутешительной. Самое главное, я до конца не смог определить причину четырех промахов на первой стрельбе лежа. Когда тренеры продемонстрировали мне статистику ошибок, я был удивлен – все они были сгруппированы в одном месте, а пятый выстрел оказался удачным лишь потому, что задел ограничитель. Значит, причина не была связана со ветром. Скорее всего, произошла ошибка при настройке оружия, но я настраивал его как обычно, по центру. Возможно, ремень немного сместился с руки, хотя подобного раньше никогда не происходило. Сам был ошеломлен такой стрельбой на первом рубеже, конечно, но сумел собраться и следующие выстрелы выполнил нормально.

– На место в смешанной эстафете рассчитывали?

– В какой-то степени. Мы сталкиваемся с серьезной борьбой за позиции, хотя изначально у меня были скромные надежды на успех. Однако решение тренерского штаба не вызвало разочарования. Мне предстоит доказать свою ценность для основной национальной команды посредством достижений.

– Что послужило причиной снижения спортивной формы? Возможно, прошла пиковая кондиция?

– Я еще не достиг этой отметки. Прежде всего, соревнования в Арбере проходили на значительной высоте над уровнем моря – около 1000 метров, что оказалось для меня испытанием. Учитывая плотность гонок друг за другом, это ощутимо истощило мои ресурсы. Кроме того, пандемия COVID-19 серьезно затруднила процесс подготовки. Я заболел уже на сборе юниорской команды в Ханты-Мансийске 17 октября и две недели провел без возможности покинуть номер.

– Тяжело было сидеть взаперти?

– Это очень неприятная ситуация. Обычно мы поддерживаем теплую атмосферу, всегда находим время для совместного досуга во время тренировочных сборов. Например, на Семинском перевале вся юниорская команда проживала в одном загородном доме, и даже когда тренеры предложили разделить нас по парам, мы единогласно отказались. А здесь я оказался в изоляции. Посещения врача были регулярными – осмотры и назначение лекарств. Общение с близкими осуществлялось только посредством онлайн-сервисов, но это не может заменить живого общения. Я читал книги, смотрел фильмы, выполнял физические упражнения по мере улучшения самочувствия. Первые два дня температура тела оставалась выше 39 градусов, а затем еще неделю при любой активности поднималась до 38. Чувствовал слабость во всем теле – такого изнеможения я не испытывал прежде.

– Удастся ли вам включиться в подготовку к юниорскому чемпионату мира с учётом текущей формы?

– Приложу максимум усилий для этого. Однако, моя программа подготовки отличается от взрослой команды; я не нацелен на конкретное соревнование. Пока я выступаю среди юниоров, приоритет отдаётся формированию фундамента и участию во всех доступных стартах.

– На данном турнире ожидания от вас будут значительно выше, чем на европейском первенстве.

– Возможно, но это не создаёт для меня дополнительного давления. Я не испытываю страха перед необходимостью продемонстрировать определённый результат. Просто буду бежать в привычном соревновательном темпе, как и год назад.

– Существуют ли факторы, способные спровоцировать ваше раздражение? Вы часто заявляете о своей способности отстраняться от всего происходящего.

– Иногда такие ситуации возникают. В последний раз это случилось в сентябре после летнего первенства России в Тюмени. Тогда я продемонстрировал весьма удачный результат – кажется, он был либо серебряным, либо бронзовым. После этого меня направили на юниорское состязание в Уват, где практически каждый второй выражал сомнение относительно моей целесообразности участия и с кем мне там конкурировать? Такая критика продолжалась около четырех дней до начала первой гонки. И накануне спринта я был озабочен тем, что хорошо выступил в Тюмени, а если завтра совершу ошибку (прим. – Даниил использовал более резкое выражение), это будет выглядеть неблагоприятно. Я вышел на старт полностью истощенным. Сам себя погрузил подобными размышлениями в негативное состояние и… как следствие, проявил себя неудачно, с трудом преодолев дистанцию.

– Как выходили из этого состояния?

– Я обратился к своему психологу и рассказал ему обо всем произошедшем. Он упрекнул меня за то, что я не предпринял этого шага перед первой гонкой. Мы оперативно нашли решение проблемы, и на следующую соревновательную дистанцию я вышел в привычном для себя настроении, как будто ничего подобного никогда не случалось.

– Вы работаете с психологом на постоянной основе?

– Да. Два года назад юниорская команда начала сотрудничество с Елизаветой Кожевниковой – известной фристайлисткой и призёршей Олимпийских игр. Я помню, на первое собрание тренеры обязали всех членов команды присутствовать. Прослушав вводную лекцию, я проявил большой интерес к её словам. Однако тогда Елизавета принимала только девушек. Когда через два месяца она сообщила о начале работы и с юношами, я немедленно откликнулся и приступил к совместным занятиям.

– И сразу почувствовал результат?

– Процесс этот не моментальный, но достаточно стремительный. Взаимодействие с Елизаветой Кожевниковой оказывает и продолжает оказывать поддержку в различных обстоятельствах. Мне удалось освоить технику отстранения от всего лишь за несколько минут. Я убежден, что если у спортсмена возникают трудности с эмоциональной подготовкой к соревнованию, консультации психолога крайне важны. В подобной ситуации необходимо быть предельно честным и открытым перед специалистом, который способен оказать квалифицированную помощь. У меня не возникает сложностей в этом вопросе. Хоть в нашем виде спорта это, как мне кажется, не принято обсуждать публично. Но что постыдного может быть в этом?

– Это было Ваше самостоятельное решение? Или Вы советовались со своим отцом, который является личным тренером, прежде чем начать совместную работу с Елизаветой?

– Я принял это решение самостоятельно. Никто, кроме меня самого, не знает о том, что происходит внутри моего сознания. Даже мой отец. О начале работы я сообщил ему лишь после того, как уже начал сотрудничество. Дальнейшие подробности я не разглашал, хотя и не скрывал факт обращения к психологу. Вы задали вопрос – я ответил.

– Произошли какие-либо корректировки? Не могли бы вы пояснить на конкретном случае?

– Безусловно. Ранее я остро реагировал на неудачи, связанные со стрельбой, был импульсивным – нередко ломал снаряды, бросал винтовку. Сильно огорчался после гонок, мог долго замыкаться в себе и избегать общения с окружающими. И испытывал сильную злость по отношению ко всем, включая самого себя. А теперь я даже не припомню, когда последний раз чувствовал гнев. Я освоил умение профессионально воспринимать ошибки, научился не проявлять раздражение, а проводить анализ.

– Какие у Вас планы на будущее?

– В перспективе ближайшего времени, приоритетом является максимально успешное выступление на молодежном мировом первенстве и получение возможности войти в состав национальной сборной хотя бы на одном из этапов Кубка мира. Заглядывая дальше, моя цель – участие в Олимпийских играх, которые пройдут в Пекине. Понимаю, что времени осталось немного, но препятствий нет для достижения этой цели. Ключевым фактором успеха является упорный труд; без полной самоотдачи тренировкам добиться результата нереально.