заслуженному тренеру СССР и России, основателю и тренеру-преподавателю СДЮСШОР «Истина» Алексею Ивановичу Холостову исполняется 85 лет. Он подготовил четырехкратного олимпийского чемпиона Николая Зимятова, который на XIII Олимпийских играх 1980 года в американском Лейк-Плэсиде выиграл три золотые медали в соревнованиях на 30, 50 и 4х10 километров, а на XIV Олимпийских играх в югославском Сараево повторил свой триумф в гонке на 30 километров, и олимпийскую чемпионку Калгари-88 Светлану Нагейкину.
Ему были вручены следующие награды: медаль «За трудовую доблесть» (1980 г.), Орден Дружбы Народов (1984 г.), медаль «За трудовое отличие» (1988 г.) и Почетная грамота президента Российской Федерации (2015 г.) в знак признания заслуг в области физической культуры и спорта, а также за многолетнюю добросовестную работу».
Коллектив издания «Л.С.» искренне поздравляет Алексея Ивановича с юбилеем, желает ему крепкого здоровья и достижений его воспитанникам, и представляет читателям интервью с ним, которое было ранее опубликовано в «Л.С.» №51 от 2011 г.
Алексей Иванович Холостов: «Я не утверждаю, что только я мог развить Зимятова, это не так, мне просто повезло с ним. Однако я рад тому, что у меня хватило дальновидности не передавать его сразу в сборную, а дать ему созреть и укрепиться»
ЧЕТЫРЕ СЕСТРЫ И ПЯТЕРО БРАТЬЕВ
— Спортивная школа была основана в Ново-Петровске, а в Головино располагались лишь заброшенные курятники, принадлежавшие румянцевской птицефабрике. Поэтому тренировки проводились в основном там, а дорога сюда, в Ново-Петровск, была для ребят, особенно для самых юных, не самой приятной. Это было до прихода Зимятова, который, став олимпийским чемпионом, предложил свой девиз: «Дорога на Олимп лежит через Головино». Эта фраза до сих пор висит в нашем интернате, где мы и живем.
— А сами вы из какого города?
— Я появился на свет в Рязанской области, в Сараевском районе. В 1949 году, когда мне исполнилось 13 лет, отец перебрался сюда, в Ново-Петровск, и мы с семьей переехали вместе с ним.
- Кто были ваши родители?
— Несмотря на то, что наш район располагался не в отдалённой местности, а недалеко от центра России, это всё равно была типично сельская местность. Помимо колхозов, там практически ничего не было. Отец работал в колхозе за трудодни. Необходимо было обеспечивать большую семью, а за трудодень выдавали всего 200 грамм хлеба. Мать оставалась дома с нами – она родила десять детей! Правда, я появился на свет двойней, и моя сестра скончалась через две недели, поэтому мы жили вдевятером: пять братьев и четыре сестры. Естественно, голод был сильным, и именно поэтому мы переехали сюда. Здесь тоже был колхоз, который назывался «Передовой гигант», но здесь не было такой засухи, как на Рязанщине, где всё просто выгорало под солнцем. Колхоз оказал нам значительную помощь, предоставив лес для строительства дома. Так мы и обосновались – построили дом и начали жить. Уже более 60 лет здесь и проживаем. В год нашего переезда родился мой младший брат Костя. Я даже помню, как нёс его на руках от деревни до станции. Костя стал одним из первых выпускников нашей спортивной школы и сейчас работает здесь, в лыжном центре.
Я учился, как и большинство – до десятого класса. Затем я попытался поступить в институт, но не сдал экзамены и отправился служить в армию на три года. Моя служба проходила в Горьковской области, в строевой части, и благодаря отличной боевой и политической подготовке меня демобилизовали даже немного раньше срока. После службы я снова пытался поступить в институт, но снова потерпел неудачу, и только с третьей попытки мне удалось поступить.
— А в какой институт вы поступали?
— Изначально я планировал поступление в Центральный институт физической культуры, однако в конечном итоге поступил в Педагогический институт им. Крупской, на отделение физического воспитания. Это произошло в 1959 году, а в 1964 я окончил институт. Разумеется, обучение проходило в заочной форме, поскольку сразу после службы в армии я начал работать. В целом, всё как у всех: работа, учеба, семья – было непросто, но мы справились.
В 1961 году наш район Московской области упразднили, началось укрупнение. Сначала нас перевели к Рузе, затем к Солнечногорску, потом рассматривалась передача к Красногорску, но в итоге нас прикрепили к Истре. Естественно, все управленческие структуры, существовавшие в районе, такие как райком партии, исполком и комитет по физической культуре и спорту, в котором я тогда работал, были упразднены. Необходимо было искать новую работу. Сначала я занимал должность инструктора по физической культуре и спорту на птицефабрике, затем преподавал физкультуру в местной средней школе, а в 1965 году мне предложили организовать отделение Истринской спортивной школы в Ново-Петровске. К тому времени мои ученики – ведь я, помимо основной работы, руководил школьной лыжной секцией – уже демонстрировали хорошие результаты на школьных соревнованиях. Я принял предложение, и с 1965 года наша школа продолжает свою деятельность. В прошлом году мы отметили юбилей – 45 лет со дня основания. Каждый год 9 мая в 18:00 на встречу приходят все выпускники нашей школы, и это традиция, которой я, не скрою, очень горжусь. С 1966 года, с нашего первого выпуска, эта традиция не нарушалась ни разу, и мы ежегодно в один и тот же день и час собираемся вместе.
МУЖСКАЯ НАУКА
— А как вы сами на лыжи встали, помните?
— Меня нередко спрашивают об этом, и я открыто делюсь своими ошибками. О чем именно? Речь идет о следующем. Например, я придерживаюсь трезвого образа жизни, но в шестом классе я все же напился. Друг пригласил меня на свой день рождения, и его мать приобрела четверть водки. Мы с ним выпили это количество алкоголя, а что происходило дальше – стерлось из памяти. Пришел в сознание лишь на следующий день. Эпизода оказалось достаточно, чтобы отказаться от употребления алкоголя навсегда. Подобная ситуация сложилась и с курением. Отец помог мне отучиться от этой привычки. Это была мудрая мужская наука. В то время в деревне из газеты делали самодельные сигареты, которые курили. Он дал мне такую самодельную сигарету и сказал: «Попробуй, сын». Я сделал затяжку, и мне стало так плохо, что я думал, не выживу. С тех пор я больше не курил – это отучило меня на всю жизнь.
Алексей Иванович Холостов с супругой.
фото: из архива А.И.Холостова.
Почему я начал об этом рассказывать? Потому что с лыжами произошла аналогичная ситуация. Я учился в девятом классе, и учитель физкультуры выбрал меня для защиты чести нашей школы на первенстве Новопетровского района. Мы пробегали два круга здесь, в Ново-Петровске. У меня тогда был друг, работавший контролером, и я уговорил его отметить мне один круг, будто я пробежал, а сам срезал дистанцию. Я занял первое место и испытал удовлетворение от обмана. Но через несколько дней в районной газете появилась статья, восхваляющая меня: «Ученик девятого класса такой-то занял в районных соревнованиях первое место, приблизился к нормативу второго спортивного разряда». Мне стало очень стыдно. «Ну, — подумал я, — так нельзя! Докажу им в следующем году!» И я начал самостоятельно тренироваться, бегать, и в следующем году на том же первенстве района честно занял второе место, проиграв только своему другу из Нудоли Саше Подъячеву, который впоследствии стал известным лыжником, мастером спорта, победителем марафона МВТУ. Тогда-то я и решил поступить в институт физкультуры. Но подготовки оказалось недостаточно. Я занимался гимнастикой и лыжами, а в программе вступительных испытаний была легкая атлетика: бег на короткие дистанции, толкание ядра, прыжки в высоту. С моими ростом и весом это было непросто, да и скоростные качества у меня не были сильно развиты, я был выносливым, но не быстрым. К счастью, эту мечту я не оставил и после армии продолжил заниматься лыжами. Я выступал на областных соревнованиях, тренировался и в 32 года выполнил норматив мастера спорта. Сейчас такого практически не бывает, и не потому, что настоящих лыжников не стало, а потому что сейчас очень ранняя специализация. Мы, тренеры, поставлены этой специализацией в жесткие рамки, и если у ребят в детском возрасте нет результатов, то мы, как тренеры, не реализуем себя. Кстати, когда я только начинал работать, этой тенденции ещё не было, и у меня, как и у многих тренеров была возможность готовить детей более правильно. Отсюда у меня и Зимятов вырос – ведь начал он заниматься, по сути, с девятого класса. В восьмом классе он пришел в середине зимы, я его и не заметил – народу было много, пришел ещё один, и слава богу! А вот уже на следующий учебный год я стал его замечать, и надо сказать, что он всё-таки себя довольно рано проявил. Уже в юниорском возрасте он занял пятое место на зоне России в Горьком, попал в сборную РСФСР среди сельских лыжников и выиграл первенство страны. А затем уже на основном первенстве страны он стал чемпионом страны в эстафете и занял третье место в личной гонке, после чего его включили в сборную команду страны. Но я его не отдал, чувствовал, что он ещё не готов к тем нагрузкам, которые были тогда в сборной СССР. Время показало, что я был прав. Я не горжусь тем, что вырастил Зимятова, не говорю, что кто-то другой не сумел бы этого сделать. Мне просто повезло, что он мне попался, а горжусь я тем, что у меня хватило ума не торопиться с выводом его на нагрузки более высокого уровня. За тот лишний год, что он пробыл тут, при мне, он возмужал, ещё прибавил в подготовке и стал чемпионом Советского Союза среди юниоров.
— Не могли бы вы рассказать подробнее о том, как вам удалось получить звание мастера спорта в 32 года? Было ли это вашей целью?
— Безусловно, это была моя цель. Я уверен, что многие лыжники разделяют эту мечту. И я не был исключением, к тому же мне необходимо было искупить детский проступок – срезание дистанции (улыбается). Сложность заключалась в том, что я уже работал, у меня была семья, ребенок, учёба в институте – в общем, хватало забот. Но я находил время для подготовки. Я помню, показывал свои дневники Юрию Чарковскому, который в то время был в сборной страны, и он удивился: «Что ты мне показываешь?! Неужели ты всё, что тут написано, сделал? Мы в сборной команде такой объём не выполняем!» Так, через ошибки, через препятствия я двигался к своей цели. Тогда, в 1968 году, первенство Московской области проводилось в Яхроме, и массовость была впечатляющей! Сейчас на старт выходит по 30 человек в старшем возрасте, а тогда участвовало по 400 человек. Старты начинались в 10 утра и заканчивались в 4 вечера. Условием было обыграть 50% стартовавших мастеров на области, и мне это удалось. Все были удивлены, и я сам был удивлен, так как не считал, что готов к таким результатам. Тем не менее, факт остается фактом, этот рубеж я преодолел. А дальше продвинуться было сложно – необходимо было попадать в сборную страны, а для меня тогда это было невозможно. Я участвовал в первенствах страны, занимал места ближе к концу сотни, и решил, что нужно сосредоточиться на работе с детьми. Тем более, что школа к тому времени уже три года как функционировала.
ИЩЕМ СПОРТИВНЫЕ ТАЛАНТЫ… И НАХОДИМ!
— Как и когда образовалось название вашей школы – «Истина»?
— В 1968 году она и появилась. Именно в то время мы решили назвать нашу тогда ещё простую школу, обычную ДСШ – ИСТ. Эта аббревиатура расшифровывается как «Ищем Спортивные Таланты». Мы договорились об этом, но это не являлось нашим официальным названием, поскольку мы тогда были всего лишь отделением истринской спортивной школы. Поэтому использовали мы это название исключительно внутри нашего коллектива. А через год я открываю «Советский спорт» и вижу – спортивная школа ИСТ, город Новосибирск. Я не думаю, что они у нас это название скопировали, конечно, нет. Просто так случайно получилось. И тогда один из моих друзей и коллег предложил: «А давай, – говорит, – Иваныч, назовём нашу школу ИСТИНой. Мы ведь не просто Ищем Спортивные Таланты, но И Находим». С тех пор, где-то с 1970 года, так и повелось – наша школа стала ИСТИНой. Теперь нас знают по всей стране.
— Существуют ли различия в подходах к работе с детьми в прошлом и в настоящем?
— Раньше работа была более простой, поскольку доступных развлечений, таких как компьютеры, было значительно меньше. Компьютер – это, безусловно, не самое полезное увлечение для детей! Безусловно, для развития и освоения новых технологий это важно, но сейчас это, скорее, вредит здоровью. Раньше в моей группе было более ста человек. У нас даже с Громовым состоялся разговор на эту тему. Он интересовался, что необходимо для увеличения количества участников, и я ему объяснил, что даже этот центр не принадлежит Головино, Румянцево, и не относится даже к Истринскому району. Здесь базируется восемь городов Московской области – это областная база. И я могу здесь разместить только 12 человек. Что же это – 12 человек по сравнению со 120? Наши результаты говорят сами за себя: пять золотых олимпийских медалей из одной школы – это всероссийский рекорд. Поэтому я объяснил Громову, что нам нужна собственная база, и он пообещал её нам построить. Начали возводить её в километре отсюда (беседа проходила в Головино – А.К.), уже были построены стены, накрыта крыша, но произошел кризис, и строительство остановилось. Однако Борис Всеволодович не отказался от этой идеи и пообещал, что уже в этом году база будет сдана в эксплуатацию. И в данный момент это моя самая большая мечта – получить эту базу и продолжить работу. Ведь в том интернате в Ново-Петровске, где мы сейчас размещаемся, отсутствуют необходимые условия: нет ни душевых, ни туалетов. Большие-то, конечно, здесь могут тренироваться, но откуда они возьмутся? А подготовишек сюда не каждый родитель согласится привезти, всё-таки два километра от Ново-Петровска нужно пробираться по шоссе. А там и темнота, и грязь, и слякоть, и интенсивное движение. Так что если будет база – сто человек без труда наберется. У нас ведь очень хорошие традиции, поэтому мне в этом плане проще. К тому же у нас чисто сельский район, а как бы не крути, у сельских ребят меньше развлечений, чем у городских. Да и многие родители через нашу школу прошли и с радостью к нам приведут детей. Тут у меня даже внуки моих выпускников уже занимаются. Единственное, что мешает – это чисто организационный вопрос. Но у нас всё хорошо, а у остальных по области проблем, конечно, гораздо больше.
— Как начиналась спортивная школа в 1965 году?
— С 1961 по 1965 год я преподавал физкультуру и руководил лыжной секцией. Когда мне предложили организовать спортивную школу, я собрал своих учеников и коллег – на собрание, вероятно, явилось около сорока человек. Для спортивной школы нам предоставили помещение бывшей мастерской. Именно с этой небольшой мастерской мы и начали работу, но к концу зимы в секции осталось всего двенадцать занимающихся. Разумеется, я испытал разочарование, поскольку ожидал большего. Однако со временем, через пять-шесть лет, школа разрослась до ста двадцати человек. Нехватки спортивного инвентаря практически не было, возможно, из-за этого дети и уходили. У нас была всего одна пара лыж на двоих-троих занимающихся. Гораздо удобнее, когда у каждого спортсмена свой инвентарь, а иначе возникают вопросы: «Кому достанется? И что я буду делать, пока жду своей очереди?» Кроме того, школьная секция предполагает занятия два раза в неделю по сорок минут, а спортивная школа – это другой уровень нагрузки. Тем не менее, среди моих нынешних учеников есть люди из первого выпуска. Современная тенденция к ранней специализации требует очень интенсивной работы для достижения результата, и после окончания спортивной школы многие прекращают заниматься. Раньше от нас ничего подобного не требовалось. Главной задачей было вовлечь детей в спорт. Мы спокойно работали, проводили много игровых тренировок, организовывали выезды, проводили занятия в более щадящем режиме – и поэтому они до сих пор занимаются спортом. А сейчас они перегружаются, и у них пропадает желание заниматься лыжами. Это самая большая проблема нашего времени!
Первым помещением будущего предприятия «ИСТИНА» стала мастерская».
фото: из архива А.И.Холостова.
— А катались где?
— Для детей мы организовали трассу в лесу, расположенном неподалеку от спортивной школы, а более старшие спортсмены использовали трассу в Головино. К началу 70-х годов длина головинской трассы составляла уже 10 км, а впоследствии мы подготовили и 25-километровый маршрут! Сложно даже вообразить, как сейчас можно организовать круг такой протяженности, а в те годы это было реально – столько энтузиазма было! Мы выполняли все работы самостоятельно. Я убежден, что и мальчики, и девочки должны уметь обращаться с топором, косой и лопатой. Две тренировки в неделю мы посвящали труду, таким образом решая сразу две задачи: обеспечивали физическую подготовку и готовили трассу. В настоящее время мы не тратим на это столько времени: есть специализированная база, есть профессионалы, которые этим занимаются – но иногда всё равно что-нибудь делаем. К слову, рельеф трасс здесь соответствовал всесоюзной классификации. Здесь незаметно поднимаются склоны с небольшим углом в 1-2 градуса, но при этом их длина достигает 800 метров и более: отдохнуть практически невозможно. Конечно, рельеф уступает Красногорску, но мы компенсируем это уровнем подготовки. Всё тщательно продумано, сделано и поддерживается в надлежащем состоянии. Сейчас у нас не хуже, чем в Европе, а я помню, как в 1978 году, когда поехал с Зимятовым на чемпионат мира в Лахти, был удивлен, что лыжи не проваливаются! Женщины ходят на каблуках, а там едва заметные ямки остаются!!! Мы выходили на трассу: я посередине на лыжах, дети по краям. Сначала шли вдоль, потом поперек, затем «елочкой». И казалось, что время тратится впустую, но мышцы получали нагрузку. Так что каждый метр трассы здесь, можно сказать, прошел через многие поколения лыжников.
ЦАРЬ
— Вы уже упоминали о сотрудничестве с Зимятовым, что привлекло вас в нём как личность? Какие-то яркие моменты из того периода вам запомнились?
— Вспоминается немало забавных моментов! Прежде всего, его телосложение. Сейчас он, конечно, подтянулся, а тогда был очень худым. Когда мы отправились на соревнования в Горьковскую область, нас поселили в школьном спортзале. Всех вместе – и парней, и девушек – разделила занавеска. А директор школы решил подшутить над Зимятовым и говорит: «Коля, ну-ка покажи свои мускулы!» Мы уже собирались спать, и, конечно, весь распорядок был нарушен – до утра не могли уснуть. Коля встал на кровать, на нём семейные трусы до колена, из которых выглядывают тонкие ножки, развёл руки в стороны – две былиночки – и сжал. Ничего не изменилось, и только в области бицепса как будто мышонок бегает! Смеялись от души! И потом его постоянно уговаривали: «Коля, ну покажи свои мускулы».
Как-то раз произошел еще один случай. Его мать – учительница, женщина с высоким интеллектом, добрая и отзывчивая, поведала мне эту историю. Я отдал Коле старые, добротные ботинки, а он достал у отца ваксу и щетку, тщательно начистил их до блеска и восхищенно рассматривал. Затем подошел, еще немного подправит, шнурки поправит и снова смотрит. Таким образом, этот ребенок отличался большой аккуратностью, и эта черта, а также любовь к порядку, сохранились у Зимятова и по сей день.
Я благодарен Зимятову просто за его существование. Он оказывал значительную помощь спортивной школе. К примеру, на Олимпийских играх в Лейк-Плэсиде он состязался на Kneissel. Как-то он сказал мне: «Пойдем, Алексей Иваныч, попросим лыжи у фирмы для ребят». Мы подошли и попросили, нам ответили: «Выбирайте!» Однако Николай не склонен к напористости, не дерзкий, у него отлично развито чувство меры. Мы не взяли ничего лишнего. А когда он выиграл 30 км, фирма выделила ему 400 долларов. Я прихожу к нему, как сейчас помню, в тюрьму – там было размещение на той Олимпиаде – а он эти деньги мне передает! Я говорю: «Ты что, Коль!? Это твоё, я это не возьму». И, конечно, я их не взял. А он обиделся – не разговаривал целый день, потом другой, а затем: «Алексей Иванович, это же наши общие деньги!» «Пусть они будут твоими», — ответил я. Вижу, он расстроен, а через два дня ему предстоит бежать 15 км. Я тогда говорю ему: «Коль, помнишь, ты мне обещал призовой фонд?» Он обрадовался, сразу побежал. И хотя на 15 км он был четвертым, совсем немного не хватило до призового места, после гонки мы пошли и на те призовые купили американскую технику для спортивной школы, которую в Союзе достать было невозможно. Она нам потом ещё много лет служила.
Коля Зимятов с тренером А.И. Холостовым.
фото: из архива А.И.Холостова.
После соревнований нас вызвали в спорткомитет для получения призовых. Ему, за все завоеванные медали, было выделено 12 тысяч рублей, а мне, как тренеру, – всего тысяча. Нам объяснили, что с ним работали не только я, но и смазочник, переводчик, журналист и другие специалисты. Поэтому всем им выделили по тысяче рублей. Я, разумеется, не стал спорить, ведь против системы не попрешь. Появляется Зимятов и говорит: «Ну что, Иваныч, пойдем автомобиль покупать!» Я ответил, что машина стоит дороже тысячи рублей. Он показал мне свои деньги и сказал: «Смотри, сколько у меня есть!» И тогда мне купили вторую модель «Жигулей», о которой я давно мечтал. Он всегда был очень щедрым в таких вопросах. Недаром все друзья зовут его Царь – не потому, что он занимает высокое положение, а из-за его огромной щедрости и широты души!
О тренировках спортсмена было написано немало, но в информации часто встречались неточности, например, о его болезнях. Был даже случай, когда главный врач первого физкультурного диспансера Лев Николаевич Марков на одной из конференций резко раскритиковал его. Он заявил: «Что вы тратите время, возиться с этим некрепким атлетом?» Действительно, он не отличался выдающейся физической силой, но обладал исключительной выносливостью и хорошими природными данными. Неслучайно, после его побед стали пытаться адаптировать эталонную технику под Зимятова, стремясь создать образ лыжника: высокого, стройного, сухого. Однако это было ошибочным подходом. В нашей стране было множество других лыжников, таких как Павел Константинович Колчин, Николай Петрович Аникин, Владимир Семенович Кузин – не выше полутора метров ростом, а при этом великие! Был и олимпийский чемпион, норвежец Грённинген – его рост составлял 2 метра 2 сантиметра. Значит, не имеет значения рост спортсмена. Что касается закаливания, то это действительно было частью его режима. Я помню, как мы с ним в Отепя на сборе утром бежали на зарядку осенью – 4 километра до озера. Подбегаем – над озером туман. Зимятов начинает бежать – и бултых в этот туман. Я тогда подумал: «Куда это он, ведь воды даже не видно было!» Искупались, резину потянули – и домой. Одни бегали, больше никого с нами не было.
После триумфа на Олимпийских играх в Сараево Николай Зимятов передал свой нагрудный номер в дар ученикам спортивной школы для детей и юношей.
фото: из архива А.И.Холостова.
Когда у него не было проблем со здоровьем, его было трудно мотивировать к работе. Я даже не пытался это сделать, а в сборной предпринимались попытки. Тогда лидером по работоспособности был лучший друг Зимятова, Александр Завьялов. Он всегда был на тренировках впереди, вдохновлял остальных, а Зимятов, как правило, отставал, проявлял терпение. В целом, объем выполняемой им работы был несколько меньше, чем у остальных. Ему было сложно из-за особенностей организма, но в периоды хорошей физической формы он мог вынести очень многое. В Лейк-Плэсиде после победы в марафоне он говорил мне: «Если бы сейчас были соревнования, я бы и их выиграл!» А когда мы вернулись и собрались с друзьями, он заявил: «Иваныч, у меня сейчас такое состояние, что я мог бы совершить героический поступок!» Да, и это при том, что он не супергерой. Ведь героические поступки совершают не только супергерои, а те, кто обладает соответствующим характером. Он очень хорошо чувствовал свое тело. Жаль, что в Калгари у него не получилось выступить, но в этом виновата наша система. Он успешно прошел отборы, был очень близок, но его не включили в состав команды. А ведь до Игр оставался целый месяц, которого было бы достаточно, чтобы ещё раз продемонстрировать, на что способен Зимятов. В те годы в сборной была сильная динамовская группировка, которая определяла все условия, а Зимятов представлял армию. В этом плане ему не повезло, обстоятельства сложились не в его пользу. Зато из этого состава домой с золотой медалью вернулась Нагейкина.
Читать интервью полностью
