Типичная для современной реальности картина: внезапный звонок журналиста застал собеседника на карантине — у Павла Ростовцева обнаружен положительный результат анализа на COVID-19. Вирус не делает исключений, поражая как спортсменов, так и государственных деятелей. С этого вопроса и началась беседа.
— Самочувствие в целом удовлетворительное. Отсутствует повышение температуры тела, сохранены обоняние и вкусовые ощущения, аппетит не пропал. Принимаю назначенные медикаменты по графику, составив расписание приема. Нахожусь дома, занимая отдельную комнату – это позволяет планировка квартиры. Жена готовит ягодные напитки в больших объемах из брусники, клюквы и шиповника с имбирем. Еду под дверь доставляют, при этом все поверхности обрабатываются антисептическими средствами. Возможно, эти меры неэффективны против быстрого распространения вируса, но хотя бы создается видимость заботы.
— Как узнали, что инфицированы?
— После возвращения из рабочей поездки пропал голос. Сейчас веду с вами беседу, и он все еще ощущается, однако состояние улучшилось. Поехал в медицинское учреждение для проверки состояния здоровья – там я не был со времен завершения спортивной карьеры. Проведены рентгенография грудной клетки, электрокардиограмма, измерение артериального давления — результаты оказались нормальными; поставлен диагноз ларингит и рекомендована тишина голосовая нагрузка. Одновременно проведен тест на COVID-19. Вечером поступил звонок: «У нашего клиента положительный результат».
— Есть предположение, от кого подцепили?
— Никаких предположений не могу сделать. Находился в рабочей поездке, расположенной в семистах километрах от Красноярска, даже биатлонный сезон пропустил. Тем не менее, изучил аналитические материалы и ознакомился с комментариями.
— И как вам?
— Не стоит ожидать волшебства, хотя утверждать о критической ситуации тоже не приходится. Спортсменки продемонстрировали определенный прогресс, у юношей также были моменты успеха. Я неоднократно отмечал: стартовый этап Кубка мира для нашей команды традиционно складывается непросто. Зато Хохфильцен всегда был благосклонным к россиянам; из года в год там показывались хорошие результаты. Причины этого явления мне неизвестны, возможно, это связано с особенностями подготовки или с перемещением в горную местность после пребывания на севере. Окончательные выводы можно будет сделать по итогам первого этапа соревнований в Австрии.
— На основании наблюдений за Александром Логиновым можно сделать вывод о том, что индивидуальные тренировки по стрельбе менее эффективны, чем занятия в группе. Ранее я также придерживался этой точки зрения. Развитие выносливости возможно и без соратников; достаточно внутренней мотивации для преодоления трудностей и работы в заданном темпе – кроссы, имитационные упражнения с контролем по пульсу или лактату. Не всем необходимы партнеры, поскольку у каждого свои предпочтительные уровни нагрузки.
— А в стрельбе?
— Иной подход необходим здесь. В данном случае стрессоустойчивость формируется не из-за чрезмерных физических нагрузок, а вследствие обстоятельств на огневой линии. Когда спортсмен находится один, воспроизвести подобные условия довольно сложно. Я припоминаю случай начала 2000-х: мы прибыли на тренировочный сбор в Отепя под руководством Александра Голевым. Спокойное и комфортное стрельбище, только мы одни – все прекрасно. Затем последует летний чемпионат России в Кавголово — точность стрельбы резко ухудшается из-за большого количества людей вокруг, постоянного шума выстрелов и общей напряженной обстановки, к которой я оказался не готов.
В период работы с Пихлером я предложил: «Вольфганг, на рубеже необходимо ввести соревновательный дух. Давайте организовывать стрельбы девушек парами или тройками. Приходя на полигон, они должны видеть и слышать друг друга, привыкать к взаимодействию, выстрелам соседних спортсменок, их подготовке оружия и дальнейшим действиям». Пихлер принял это предложение во внимание, и считаю, что это стало одной из удачных инноваций.
Шипулин после периода самостоятельных тренировок демонстрировал на первых этапах результаты ниже его обычного уровня стрельбы, как вы помните. Со временем он адаптировался к обстановке, вникал в атмосферу соревнований и включался в контактную борьбу. Аналогичная ситуация была у Логинова в Контиолахти, полагаю.
«РУБЛЬ ИДЕТ ВПЕРЕДИ ИДЕИ»
— Каково ваше мнение о соотношении объема тренировок и их интенсивности в подготовительный период? Елисеев Я провел ряд экспериментов, уменьшив объем работы на начальном этапе и увеличив ее насыщенность.
— Согласен с мнением Юрия Каминского по этому вопросу. В моей практике, когда я работал со сборной командой, встречался со Светой Слепцовой, спортсменкой с выдающимися анаэробными возможностями, которой требовалась аэробная подготовка. Такая работа сложна и требует значительных затрат энергии, часто граничит с предельной интенсивностью. Вероятно, Елисеев недостаточно уделял внимания этой составляющей в преддверии сезона, если судить по словам Каминского. Проявления схожи: скопление метаболитов в мышцах, спазмы нижних конечностей на заключительном этапе тренировки, общее ухудшение состояния спортсмена.
— Чувствуется, вы не большой сторонник самоподготовки.
— Разрешается проводить занятия отдельно, однако необходимы групповые тренировки. Оптимальная частота и длительность – вопрос отдельный, но без взаимодействия с командой не обойтись.
— Бабиков Он выступал вместе с Елисеевым в качестве одного из самых быстрых стрелков мирового биатлона. Как этот показатель влияет на меткость?
— Это вопрос поиска баланса. Главное – уменьшать время, затрачиваемое на рубеже стрельбы не за счет сокращения перерывов между выстрелами, а благодаря оптимизации действий до первого и после последнего выстрела: изготовке оружия и уходу с позиции. Сам процесс стрельбы предполагает ритмичную работу с паузами в 2,2–2,6 секунды при наличии ветра. Всего таких этапов четыре, значительно улучшить результаты за счет них сложно. Зато легко потерять время, стремясь сократить интервал между выстрелами: вместо потенциальной экономии трех-четырех секунд можно получить штрафные.
Скорость стрельбы не является самоцелью. В биатлоне существует крылатое выражение. Что такое ускоритель? Это финальный слой смазки для лыж, обеспечивающий их скольжение. Сервисные специалисты говорят: «Не важно, как ты его подбираешь – лучший способ увеличить скорость — это чистое прохождение рубежа». Попадал – и тело начинает двигаться само.
— Когда Пихлер утверждал, что достиг показателя «четыре из двадцати», ему отвечали: «Чем же ты гордишься, где твои награды?!». В настоящее время немногие бы отказались от подобного результата. Возникает ли у вас ощущение, будто российский биатлон теряет свои позиции на мировой арене?
— Позволю себе не согласиться с вами — на чемпионате мира в Рупольдинге восемь лет назад представители нашей страны Зайцев, Вилухин и Слепцов вошли в первую десятку. Однако без завоевания медалей. И это событие было воспринято как серьезное поражение. Безусловно, наблюдается постепенный спад уровня спортсменов. Отчасти из-за того, что в национальной команде не хватает таких атлетов, как Ишмуратов, Зайцев и Пылев – людей талантливых, получивших обучение еще в подростковом возрасте. Ключевым фактором является то, насколько эффективно работают тренеры с молодыми спортсменами. Современные результаты являются следствием многолетней подготовки, а не последствиями деятельности Шашилова или Каминского за последний год. За формирование перспективных кадров отвечают спортивные школы и академии.
Стоит отметить, что в последние десять лет ухудшаются показатели как у взрослых спортсменов, так и среди юниоров. Ранее они безоговорочно лидировали в своей возрастной группе, звучали призывы избегать чрезмерных нагрузок на растущий организм ради достижения немедленных целей. В настоящее время подобное мнение отсутствует.
— Станислав Черчесов соглашусь с вами относительно ответственности за формирование спортсменов.
— Специалисты, работающие со национальной командой, способны внести коррективы и усовершенствовать процесс развития, однако для этого требуется значительное время, последовательный путь по всем этапам. Помимо того, важны природные способности и целеустремленность. В мою эпоху за сборную выступали такие игроки как Тарасов, Драчев, Муслимов, Майгуров, Вавилов, Кобелев, Рожков, а впоследствии к ним присоединились Чудов, Черезов, Круглов. Мне представляется, что представители поколения 1996–2006 годов в первую очередь были сосредоточены на достижении спортивных целей и только потом на сопутствующих преимуществах. В современной действительности, судя по многим юным спортсменам, они стремятся получить выгоду от жизни преждевременно, иногда за счет тренировочного процесса. Сдвинулись приоритеты. И это заметно не только в профессиональном спорте — но и в обществе. Экономическая ситуация опережает идеологическую составляющую.
«ПИХЛЕРУ НЕ ПОЗВОЛИЛИ РЕАЛИЗОВАТЬ В РОССИИ ТО, ЧТО ЕМУ УДАЛОСЬ СДЕЛАТЬ В ШВЕЦИИ»
— Во время подготовки национальной команды вы взаимодействовали с какими-либо нынешними ее участниками?
— Я общался с Гараничевым. Куклин находился на рассмотрении, выступал в группе Б. С Шашиловым у меня хорошие отношения, мы поддерживаем конструктивный диалог. Он приверженец концепции длительной подготовки, основанной на больших нагрузках – это ценно для команды, по моему мнению. Без прочной базы невозможно достичь значительных успехов.
— Юрий Каминский начал свой путь в биатлоне с занятий горными лыжами. Существуют ли значительные методические различия?
— Различий немало. Когда мужскую сборную возглавил Николай Лопухов, также работавший тренером по лыжным гонкам, я наблюдал за тем, как часто и интенсивно он взаимодействовал с Вальтером Пихлером. Они делились данными, точками зрения, методами и программами тренировок. Вольфганг не столько давал советы, сколько объяснял свои подходы к работе. По моему мнению, Лопухов извлек много пользы из этого обмена опытом. Биатлон – это не просто лыжная гонка с добавлением стрельбы; это самостоятельный вид спорта. Я желаю Юрию Каминскому успехов и надеюсь на поддержку окружающих.
ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ