Биатлонист Симон Фуркад считает нецелесообразным отстранять атлетов

Российская юниорская биатлонная команда получила информацию о недопущении к участию в мировом первенстве в Соединенных Штатах.

В настоящий момент большая часть участников нашей группы признается, что тогда наибольшую поддержку среди зарубежных спортсменов оказывал Симон Фуркад – обладатель наград этапов Кубка мира и чемпионатов мира, брат пятикратного олимпийского триумфатора Мартена Фуркада, а в настоящее время являющийся тренером юниорской сборной Франции.

После того как организаторы юниорского мирового первенства удалили государственные символы российской команды со спортивной арены, Симон принял решение закрепить российский флаг на помещении для подготовки лыж. Для этого он использовал полотнище сборной Франции, цветовая гамма которого оказалась схожей.

Причины своего действия Фуркад объяснил в специальном разговоре с «Матч ТВ».

— Важное событие в мире биатлона на текущий момент: IBU приостановил членство СБР. Предвидели ли вы такой исход?

— Сложно сказать, что я был к этому готов. По моему мнению, IBU действует по той же схеме, которой следуют и другие спортивные организации. Вероятно, на них оказывается определенное влияние из-за этого. Однако я не считаю обоснованным лишение российских спортсменов и федерации возможности соревноваться.

— Какова причина того, что в биатлоне первыми приостановили участие российской спортивной федерации? Почему именно Международный союз биоатлона (IBU), а не, скажем, Федерация футбола или Международная лыжная федерация?

— Честно говоря, я не уверен. По моему мнению, лишение возможности соревноваться – это весьма строгая санкция. Поэтому мне сложно понять причину необходимости исключения СБР именно в данный момент времени. Я не являюсь членом этой организации и, соответственно, не могу повлиять на данное решение. Однако считаю его ошибочным.

— Как долго, по вашей оценке, будет действовать данное ограничение?

— Я убежден, что этот период затянется на весь срок проведения «специальной военной операции» Российской Федерации на территории Украины. Но еще раз подчеркну, лишение спортсменов возможности участвовать в соревнованиях – это серьезнейшая ошибка. По моему мнению, подобный шаг не способен принести пользу или изменить ситуацию к лучшему. Руководство международных спортивных организаций полагает, что таким образом они оказывают воздействие на российское правительство. Однако мне представляется маловероятным, чтобы сейчас для российской власти этот вопрос имел первостепенное значение.

— В чем вы видите необходимость участия российских атлетов в международных соревнованиях?

— Когда было принято решение о временной отстранении, я находился на юниорском мировом первенстве в Солт-Лейк-Сити. В тот момент всех потрясло и расстроило то, что украинская сборная не сможет принять участие в этом соревновании из-за происходящего в их государстве. После этого было принято решение об удалении всей российской национальной атрибутики с места проведения чемпионата.

В тот день я прибыл на стадион еще до рассвета – примерно в семь утра. Там же присутствовал один из представителей российской команды по обслуживанию лыжников. На трассе мы были только двое, и занимались тестированием спортивного инвентаря. Когда он заметил, что государственный флаг России отсутствует на территории стадиона, я увидел глубокую скорбь в его взгляде. Я понимал, что он не несёт ответственности за произошедшее.

В тот же день я стал свидетелем того, как сотрудник оргкомитета чемпионата мира удалял российские флаги с помещений для подготовки лыж сборной прямо у тренеров и специалистов по обслуживанию. Казалось, им намекали на их вину! Их расстройство было очевидным, поэтому мне захотелось продемонстрировать полную солидарность. Это не означает мою поддержку действий, происходящих в Украине; я слишком далек от этой ситуации. Но моя цель состояла в том, чтобы подчеркнуть факт того, что люди, находившиеся в этом помещении, ни при чем. Наши национальные цвета имеют общие черты – красный, белый и синий. Я разрезал флаг Франции на три части и разместил их на двери российской комнаты для подготовки лыж.

Через пару дней было принято решение о запрете участия российской команды. В этот момент спортсмены были заняты тренировками, тренеры – у своих рабочих мест. Все готовились к эстафетам. Для объявления об отстранении представители чемпионата мира прибыли на полигон для стрельбы. Там я увидел, как расплакались спортсмены. Это же еще совсем юные ребята! Они недавно повзрослели. И им сообщают, что они не могут соревноваться из-за событий, в которых они невиновны.

Тогда мне пришло на ум: а если бы подобное случилось с моей командой? Что я мог бы сказать своим спортсменам? Я был потрясен этим решением. Меня ошеломил тот факт, что им не позволили дождаться завершения соревнований. Это были всего лишь дети, которые ничего не сделали и просто хотели участвовать в соревнованиях. К мне подошел немецкий тренер и высказал то же самое, о чем я размышлял. Это значило, что я был далеко не один с такой позицией; многие разделяли ее. Однако многие из них предпочитали молчать, чтобы избежать ненужных конфликтов.

Мы все – коллеги и друзья. Мы — биатлонное сообщество. Именно это стремится построить IBU. Но что произойдет, если вы исключите людей из своего круга? Как они будут к вам относиться? Будут ли считать вас близкими или обратятся за поддержкой к другим? Я убежден, что лучшим способом проявить поддержку российским спортсменам было бы показать, что они не виновны в произошедшем. Не нужно их отстранять. Это контрпродуктивный шаг. Принимая такое решение, вы достигаете противоположного результата.

— Какую реакцию вы получили за свой поступок от товарищей по работе, от членов команды и от IBU?

— От коллег не прозвучало ни одного негативного замечания, как и со стороны Международного биатлонного союза или нашей национальной федерации. Для меня это стало непростым периодом на чемпионате мира. Мне было трудно сосредоточиться исключительно на спорте, когда где-то гибнут люди. Было тяжело наблюдать за тем, как другие радуются этому чемпионату. По вечерам мы собирались вместе, общались и делились впечатлениями от гонок. Во всех сборных, находившихся тогда в США, принимали участие в этих встречах. Российская команда была единственной, которая не посещала эти мероприятия. Биатлонное сообщество фактически исключило их из общения. Мне кажется, это ошибочный подход. Я хотел продемонстрировать отсутствие каких-либо обвинений в адрес кого бы то ни было и мне было безразлично, последуют ли за этим санкции.

— В настоящее время существует большая вероятность того, что российские спортсмены не смогут выступать на международных соревнованиях в следующем сезоне. Как изменится Кубок мира без участия россиян?

— Российский коллектив обладает внушительной мощью, подобно национальным командам Беларуси и Украины. Их отсутствие негативно скажется на качестве состязаний. Я убежден, что предстоящий сезон будет уникальным. Надеюсь на скорое разрешение конфликта, чтобы российская сборная вновь могла участвовать в соревнованиях. Однако мне неясно, почему IBU принимает такое решение именно сейчас. В истории было немало разногласий между государствами, но спортсмены никогда не расплачивались за них.

Взгляните на Китай, где существует серьезная проблема с уйгурами. Тем не менее, там состоялись Олимпийские игры. Почему Международный олимпийский комитет (МОК) никак не прокомментировал это? Соблюдение прав человека отсутствует в Катаре, который станет следующей принимающей стороной чемпионата мира по футболу. Да, на Украине гибнут люди. Но они также погибают в Сирии и Йемене. Почему Международный биатлонный союз (IBU) ранее не выносил подобных решений? Если подобная политика применяется к России, то она распространяется и на все остальные государства.

За две недели до начала специальной военной операции на Украине мы наблюдали дружелюбное общение Томаса Баха с главой российского государства в Пекине. Но как же теперь они возлагают вину за происходящее на спортсменов? Спортсмены не принимают решения, это делают международные спортивные организации.

— Ваш брат Мартен вошел в состав атлетической комиссии МОК. Он имеет право голоса. Обсуждали ли вы с ним сложившуюся ситуацию?

— Да, мы разговаривали на эту тему. Я не буду говорить от его имени; это не моя задача. Но он также выражает несогласие с решениями об исключении российских спортсменов из международных соревнований.

— Вы участвуете в организации фестиваля Мартена Фуркада, который проходит в Анси. Мне известно, что именно вы приглашали российских спортсменов для участия в этом мероприятии. Планируете ли вы вновь пригласить их в этот год во Францию?

— Мы еще не обсуждали это, поскольку работа над новым выпуском фестиваля пока не началась. Но если бы решение зависело исключительно от меня, я бы без сомнений пригласил российских спортсменов. Это позволило бы продемонстрировать нашу позицию против исключения россиян из международных соревнований. Я также был бы рад видеть на фестивале украинских биатлонистов.

Тем не менее, фестиваль моего брата осуществляется при поддержке IBU. Поэтому мы обязаны соблюдать установленные международной федерацией правила. Это означает, что даже если у нас есть желание пригласить российских спортсменов, к сожалению, в случае сохранения текущей ситуации мы, вероятно, не сможем этого сделать из-за ограничений, предписанных IBU.

ИСТОЧНИК