Михаил Шашилов о взаимоотношениях спортсменов и тренеров: прежние порядки устарели.

Основная цель тренеров российской сборной по биатлону заключается в сплочении команды и формировании у спортсменов способности к интенсивным занятиям, необходимой для успешного выступления на протяжении всего сезона без истощения как морального, так и физического.
Как сообщил в беседе с RT тренер женской сборной Михаил Шашилов.
Он также пояснил, какие факторы способствовали более легкому опыту работы в качестве персонального тренера, поделился информацией об отношениях с Алексеем Волковым и рассказал, какие уроки можно извлечь, изучая соперников из других национальных команд.

— Когда на этапе Кубка мира в Оберхофе в смешанной эстафете Эдуард Латыпов покинул последний рубеж, занимая третье место, можно предположить, что даже самые оптимистичные болельщики не могли представить победу России. Какие эмоции они испытали в этот момент?

— В минуты, когда поддерживают собственные силы, вера не ослабевает. В такие моменты надежда на неожиданное развитие событий особенно сильна, тем более если это Новый год. Без этого сложно представить жизнь – она становится пресной.

— Насколько вы удовлетворены работой вашей индивидуальной подопечной Светланы Мироновой?

— В недавних соревнованиях спортсменка отчетливо начала осознавать причины возникающих ошибок на трассе. На смешанной эстафете была выполнена великолепная работа. Можно сказать, что это был лучший старт в её карьере. Все намеченные задачи были успешно решены.

— Что вы подразумеваете под выражением «лучшая гонка» — впечатляющие статистические данные или долгожданное первое место?

— Медаль – лишь временный результат: она может быть у тебя сегодня, а завтра исчезнуть. Поэтому для меня важнее всего спортивные достижения. До наивысшей формы предстоит ещё много работы, однако все результаты Светланы в эстафете демонстрируют предел её возможностей на данном этапе подготовки.

Условия, связанные с коронавирусом и отсутствием доступа к тренажёрному залу и бане, создают значительные трудности для работы. Тем не менее, мы прикладываем все усилия.

— Как долго вы работаете с Мироновой в качестве персонального тренера?

— Перестать считать это произошло давно. Примерно лет десять назад.

— Возникал ли у вас вопрос о правильности подготовки спортсменки во время работы с другими тренерами в сборной? И что вы думаете о том, почему некоторые девушки, попав в национальную команду, не демонстрируют ожидаемых результатов?

— Мне представляется, что за очками, планами, секундами и методиками мы нередко теряем из виду конкретного спортсмена. Не думаю, что это является исключительно биатлонной проблемой. Скорее, это характерная черта нашего времени. Откровенно говоря: после многих лет работы личным наставником со спортсменками перестройка на работу с командой даётся непросто. Своих подопечных ты развиваешь иначе: уделяешь им внимание, как к детям. Можешь сделать замечание, где это необходимо, и уверен в том, что они не обидятся, ведь мы работаем над общей целью. В сборной же приходится постоянно следить за своей речью, поскольку невозможно предугадать реакцию на сказанное и какие последствия могут возникнуть из-за тех или иных действий. Порой даже кажется, что мы — люди из разных вселенных.

— В чём это выражается?

— Мне вполне свойственно дарить спортсменкам цветы или небольшие сувениры на Новый год. Мои знакомые девушки уже привыкли к такому вниманию. Но в данной ситуации я столкнулся с неожиданным непониманием: возник вопрос, зачем он принес новогодние подарки, и появилась мысль о какой-то обязаности?

— Непростой момент…

— Вы даже не можете себе представить, насколько незначительные детали способны сбить с толку. Однако это довольно часто встречающееся обстоятельство. Именно поэтому я утверждаю, что это является общей проблемой спорта, а возможно, и всего поколения современных спортсменов. Люди склонны искать скрытые мотивы или стремиться к личной выгоде, в то время как искренние человеческие отношения постепенно исчезают.

— Возможно, причина кроется в простоте: многолетняя череда постоянных публичных оценок может заставить человека настороженно реагировать на любое проявление внимания, подобно испуганному бродячему псу.

— Мы регулярно обсуждаем этот вопрос с Дмитрием Губерниевым. Я осознаю, что телевидение – это сфера деятельности, где необходимо всеми доступными средствами привлекать внимание зрителей. Однако, возможно ли найти подход к поддержке спортсменов в периоды неудач? Несмотря на огромный объем информации, мало кто действительно знает о жизни конкретного спортсмена, о его переживаниях и обстоятельствах, побуждающих его избегать общения с внешним миром. Не может быть так, чтобы у всех без исключения все было идеально. Эти трудности, как правило, скрыты глубоко внутри каждого спортсмена.

— Журналисту свойственны другие задачи, поэтому он вряд ли сможет оказать помощь в данной ситуации.

— Я согласен. Однако я хорошо помню времена, когда даже выдающиеся тренеры советской эпохи во многих видах спорта делали акцент на понятии «команда». Тогда я был совсем юным, но эти разговоры врезались в память. Команда – это, в первую очередь, умение всем вместе собраться и обсудить любые вопросы, как в семье. Поддержать в трудную минуту, разделить радость по поводу побед. А не задумываться о том, что ты кому-то должен в этой команде. Именно поэтому я утверждаю, что межличностные отношения внутри сборной – это главный вопрос для меня.

— При принятии решения о включении Евгения Павлова в состав сборной команды учитывались ли его заявления о том, что ему сложно поддерживать высокие результаты в нескольких последовательных забегах? Если это было известно, рассматривался ли вопрос о замене спортсмена?

— Нет. Павлова жаловалась лишь на незначительную боль в плече — она повредила его во время новогодней гонки, участвуя в смешанной эстафете с Матвеем Елисеевым. С одной стороны, не хотелось расставать их дуэтом с Матвеем, и Валерий Польховский (главный тренер сборной — RT) был согласен с этим. С другой же стороны, через Алексея Волкова Женя сообщила, что в Оберхофе готова выступать, не считаясь со своим самочувствием. Кстати, это тоже важный момент: спортсменки только сейчас, по всей видимости, осознают, что можно довериться тренеру и рассказать ему о своих переживаниях и проблемах, вместо того чтобы скрывать их.

— Попробуйте взглянуть на ситуацию глазами тех, кому вы помогаете: у них нет доверия, и это вполне понятно. В прошлом они часто сталкивались со сменой специалистов, и ни один из них не смог добиться значительных успехов с командой.

— Эпоха безоговорочной веры спортсменов своим тренерам прошла. В настоящее время каждый атлет должен осознавать цели и методы своих действий. Однако на деле ситуация часто оказывается иной. Спортсмен, готовившийся самостоятельно, прибывает на Кубок мира и, при расспросах о его плане подготовки, заявляет о намерении связаться с тренером для консультации. Таким образом, прослеживается некая тенденция пассивности, свойственная русскому Ивану-дураку, который предпочитает бездельничать. Когда человек стремится к желаемым благам, но не задумывается о необходимости предпринять усилия для их достижения. Например, если команда приезжает на стадион в день соревнований за 15 минут до начала пристрелки и видит, что другие сборные прибыли раньше и уже проводят разминку, то очевидно, что у них есть свои причины для этого. Ведь именно из незначительных деталей складывается значительный успех.

— На одном из интервью я упоминал, что всем участникам чемпионата мира было бы полезно внимательно наблюдать за другими командами, в частности за норвежцами, и перенимать их опыт. Что именно привлекло ваше внимание в первую очередь?

— За чёткость взаимодействия тренеров и спортсменов. Это принципиально иной подход, основанный на партнёрстве: участники выходят на старт и оттачивают мастерство до каждой секунды, каждого метра, вне зависимости от занимаемого места в соревновании. Видна постоянная совместная работа — этот контакт сразу заметен.

— В российском биатлоне партнерство встречается нечасто. Отношения скорее носят характер подчинения: спортсмен должен беспрекословно выполнять указания тренера, невзирая на собственное мнение.

— К сожалению, такая ситуация действительно существует. И самое главное, изменить подобный порядок вещей будет непросто – на это может потребоваться не один олимпийский цикл. Однако необходимо двигаться в этом направлении, если мы хотим видеть у России команду, способную создавать новое. Команду, где между всеми участниками будут выстраиваться равноправные отношения, когда никто не пытается защищаться от критики агрессивными действиями. Важно осознавать: партнёрские отношения – это не фамильярность.

— А в чём разница?

— Неформальное общение может привести к тому, что спортсмен начинает считать выполнение предложенных задач необязательным. Эта граница весьма условна, однако крайне важна для понимания.

— Алексей Волков, приглашённый в этот сезон в сборную в качестве тренера по стрельбе, воспринимаете ли вы его как коллегу или все же видите спортсмена, нуждающегося в обучении?

— Нам нравится часто общаться, и мы надеемся, что Лёша вырастет в отличного тренера. Надеемся, что случайные поражения не подорвут его уверенность.

— Часто талантливые спортсмены, становясь тренерами, сталкиваются с проблемой: они стремятся передать своим ученикам методы, которые использовали в своей спортивной карьере. Однако такой подход не всегда оказывается эффективным.

— В ваших словах есть доля правды. Я согласен, что Волков, вероятно, уже не помнит о тех этапах, через которые прошёл, чтобы стать хорошим стрелком. Ведь он не стал таким мгновенно. Ошибки редко возникают сами по себе; у них всегда есть причины и начальные условия. Неверно полагать, что любую ошибку можно исправить быстрой корректировкой. Тренер должен в первую очередь понимать суть ситуации и видеть первопричину проблемы.

Количество возможных вариантов исправления ошибок индивидуально и зависит от числа людей, находящихся в подчинении. Это также демонстрирует отличие нашего подхода от методик, используемых ведущими зарубежными экспертами. Например, Зигфрид Мазе во время пристрелки на Кубке мира может начать детально объяснять Тириль Экхофф причину её ошибки, акцентируя внимание на способе фокусировки взгляда на мишени.

— Откуда вам известно, что именно тренер?

— Я постоянно нахожусь поблизости, но любой тренер, включая Мазе, использует упрощенные объяснения и жесты для демонстрации большинства технических аспектов.

— Есть ли у вас дома штатный инструктор по стрельбе, или вы самостоятельно решаете все задачи, связанные с огневой подготовкой?

— Сам.

— Вы не вступаете в прямой конфликт с Волковым во время тренировочных сборов по поводу стрельбы, если у вас есть разногласия по техническим аспектам?

— Мы стремимся к взаимопониманию. До настоящего момента это удается.

— Любого тренера, возглавляющего российскую сборную, с самого начала лишают возможности допустить ошибку. Ему предстоит только готовить подопечных к ключевому турниру года, так как именно по его итогам оценивается эффективность его работы. Относится ли это к вам?

— Нет. Сейчас об этом совсем не думаю. Безусловно, мы делаем всё возможное для достижения результатов девочками уже сейчас. Однако, на мой взгляд, куда более приоритетной задачей является формирование команды. Необходимо сплотить людей, обучить их длительным и интенсивным тренировкам, чтобы они выдерживали сезон от начала до конца без эмоциональных и физических сбоев. Если говорить условно, то в настоящее время мы располагаем небольшим и не очень устойчивым столом. А нам нужен крепкий стол, за которым смогут разместиться полтора-два десятка человек, включая спортсменов, тренеров и технический персонал. И который сможет стать для всех нас своеобразной точкой опоры. Как у прыгунов с трамплина: правильно выполнили отталкивание — взлетели. Не принципиально даже, окажусь ли я сам за этим столом. Но только так у нас появится команда, способная завоевывать медали.