Евгения Павлова о преодолении вершины: слезы и мольбы о спуске

По мнению российской биатлонистки Евгении Павловой, невыразительное выступление сборной России на чемпионате мира в Поклюке стало следствием продолжительного пребывания спортсменов в горной местности.

Непосредственно перед чемпионатом мира 2021 года российская команда провела заключительный тренировочный сбор в Поклюке.

Сегодня Павлова и Эдуард Латыпов заняли 11 место в микст-син gle.

У вас хорошее настроение, несмотря на исход игры?

Я отпустила ситуацию. Мы пролетели на этом чемпионате по подготовке, расположению, месту проведения. Ничего уже изменить нельзя. Остаётся только бежать в гонках и максимально стараться. Вернуться домой, сделать перерыв и продолжить борьбу.

— Поступали ли жалобы на неправильный выбор места для подготовки? Прислушивались ли вообще к мнению спортсменов?

— Нет.

— Сами инициативу проявляли?

— Когда я пробегала здесь спринт, я умоляла в слезах о том, чтобы меня спустили вниз. У меня сохранились все сообщения. Я писала, что не могу находиться на высоте более двух месяцев без снижения ниже 1000 метров. В моей жизни никогда не было такого длительного пребывания в горах. Мне тяжело, я плохо сплю. Тем не менее, я вынуждена оставаться там.

— Что отвечали?

сказали решить сами, есть менеджер. Писали ей. Доктор обращался к Польховскому. Ответа не было. Не было выбора, где жить. Сказали: либо здесь на стадионе, либо 200 метров ниже, в трех километрах отсюда.

— В Бледе же есть номера?

Самостоятельно хотела переехать вниз, но отказали.

— Польховский утверждает, что здесь проживают украинские граждане, которым условия понравились.

— Прежде всего, часть игроков сборной Украины прибыла непосредственно с чемпионата Европы и уже знакома с обстановкой, знает, как действовать. Я не могу предоставить подробности. В период нашего пребывания здесь проживало три или четыре украинских спортсмена.

— Было бы предпочтительнее, если бы они изначально располагались внизу и использовали это место только для тренировок?

— По мнению большинства спортсменов, целесообразно было бы проводить тренировочные сборы в Антерсельве и проживать ближе к месту проведения соревнований. Да, подъём туда мог быть затруднительным – около двадцати минут неприятных ощущений в пути, но это позволило бы более эффективно восстанавливаться. Другие команды предпочитают размещение внизу, где у них нет проблем. Два года назад мы также проживали внизу и не испытывали никаких трудностей. Я не могу комментировать принятое решение, поскольку оно уже есть. Тренеры наблюдают за нашими выступлениями, и остаётся лишь вопрос, что можно предпринять.

— Эстонкам не обидно проигрывать?

Я никогда такого не видела, снова это происходит. Все так обидно. С другим настроем приехала сюда, хотела сражаться. После первой гонки поняла, что всё бесполезно.

— Как организована работа с Михаилом Шашиловым? Он осуществляет контроль над тренировочным процессом или вы разрабатываете программу подготовки самостоятельно?

— Работа с тренером меня полностью устраивает. В голову особо не лезет, говорит: «Ты взрослый, всё знаешь». Но когда видит, что мы здесь гибнем, отвечает, что ему тоже плохо, но что же мне делать.

— Все упирается в одного человека?

— Да. Говорит, что у меня было запланировано год назад. Вы сами видите результат. Ничего сделать нельзя. Выходим и просто добегаем. Мы же не просто так идем пешком. Всем тяжело. Если кому-то одному это помогло, то могу только порадоваться. Свете более-менее в функциональном плане хорошо, а мы… Я ни ногу, ни руку не могу поднять.

— Вы это после спринта поняли?

— Еще до этого момента, когда стало известно, что я провела полтора месяца в горах. Тогда я осознала, что плохо сплю. Просыпалась с повышенным пульсом и странными ощущениями в мышцах. Мы спускаемся вниз только для того, чтобы сдать тест на COVID-19. Нам разрешено находиться там не более 30 минут, после чего мы возвращаемся.

Окружение, где всё одинаково, разве не ухудшает настроение?

Мы хотя бы жили вместе и виделись. А сейчас с парнями встречаемся только внизу. По 4-5 дней друг друга не видим. Раскидали нас. Все тренеры и массажисты живут в Бледе. Михаил Викторович живет с нами, чтобы возить на тренировки.

— Поменяться с тренерами и массажистами нельзя?

— По информации, которой мы располагали, IBU ввело запрет. Этот момент проверялся на протяжении четырех дней после завершения спринта. При этом конкретных разъяснений по данному вопросу нам не предоставили.

— С таким состоянием здоровья желаете ли записать сольный микстейп и выступать?

— Перед каждой гонкой я надеюсь на положительный исход. Необходимо выходить на старт и бороться. Зачем ты вообще здесь оказался? Альтернатив практически нет. Всем тяжело.

Не пытались ли с Майгуровым связаться и разрешить этот вопрос?

— По словам собеседников, он посещал мероприятие. Михаил Викторович с ним общался, однако исход разговора остается неизвестным. Сообщение было отрицательным. Больше никаких деталей.

Обсуждали ли с Светланой Мироновой этот вопрос? Как ей удаётся справляться с этим?

— Каждый человек индивидуален в своем восприятии. У некоторых адаптация к новым условиям проходит проще. Однако я имею опыт жизни в горных районах с давних времен, начиная с поездки на «Рождественскую гонку» из Рупольдинга. Высота при этом не опускалась ниже 1000 метров.

— Возможно, вас готовят к участию в Олимпийских играх? Там также предстоит проживание в горной местности.

— Да, к Олимпиаде. Прямо отсюда туда поедем. Мое мнение: к чемпионату мира подходим неправильно, без раздумья. Хотя все говорили, что сюда ехать не нужно. В Антерсельве же мы живём внизу и так же поднимаемся. Всегда всё идёт хорошо. Что здесь происходит? Не знаю. Надо спросить у тренеров.

— Существует ли единая позиция среди спортсменов по этому вопросу?

— Большинство считает, что оптимальным было бы проживание внизу. Это подтверждается результатами гонок, которые демонстрируют общую усталость. Я лично сообщила своему тренеру о своем состоянии, отметив, что после спринта испытываю сильную слабость и не могу нормально двигать ни руками, ни ногами. Это состояние не соответствует тому, в каком я хотела бы выступать на чемпионате мира. В Антерсельве все было прекрасно. С таким настроем вся команда прибыла сюда с целью бороться за медали. Но вот что произошло…

— Сейчас уже нет смысла ехать вниз?

Нельзя было этого делать после спринтового забега, хотелось бы хотя бы немного оживиться. Первая такая практика для меня. Не понимаю, что нам остаётся. Нужно идти вперёд с оптимизмом и сражаться до конца. Других вариантов у нас нет.

— Это ваш первый опыт выступления в нейтральном статусе. Какие впечатления вы испытываете?

— Как выражаются иностранцы: «У них RBU, но все же знают, что Россия». Даже если я не увижу их флаг, я всё равно скажу, из какой они страны. Я не думаю, что это оказывает какое-либо влияние на нас. Да, обидно, что мы лишены возможности выходить с национальной символикой, с флагом. Создаётся впечатление, что кто-то допустил ошибку, а нам приходится расхлёбывать последствия.

Стоит ли внедрить в российскую сборную по биатлону групповую систему тренировок, аналогичную лыжной сборной?

— У нас состоялся разговор с Михаилом Викторовичем. Я готовилась индивидуально. Когда спортсмена тренирует персональный тренер, он лучше знает, какие методы будут эффективны для него. И нет никакой напряжённости ни в женской, ни в мужской команде. В России все с самого лета распределяются по разным местам. Все соперничают друг с другом. Спокойно подготовиться не получается. Мне кажется, что комфортнее всего готовиться самостоятельно или в небольшой группе. За себя отвечаю, это очень сильно мне помогло. Это также положительно сказалось на моём эмоциональном состоянии. Да, стрельба оказалась неудачной. Но я могу взять на себя ответственность за этот момент. Летом я делала акцент на другом аспекте подготовки. Если у меня не будет сил, то зачем я здесь нужна? Я немного допустила промах. Но это мои собственные ошибки.

— Было бы комфортнее в маленькой группе?

— В команде нет напряженности. С Михаилом Викторовичем можно обсудить любую тренировку. Он может что-то скорректировать, поменять. Прийти к единому мнению. За всю зиму с ним не было конфликтов. Будем разговаривать о том, как лучше готовиться. Сезон еще не закончен. Конечно, в команде тоже хочется готовиться, потому что есть спарринг-партнеры. Ты тянешься за кем-то. Летом мне не хватило спарринг-партнера. Потому что тренировалась одна. Стреляла все лето одна. Мне было комфортно работать. Но потом начала где-то перестраховываться, и стрельба потерялась. Просто боязнь началась, что подведу. И психологически сама загнала себя. Сегодня просто выкинула все из головы и стреляла так, как летом стреляю.

Валерий Польховский, главный тренер сборной России по биатлону, заявил, что спортсменка Евгения Павлова не обращалась к нему с просьбой о переезде из горного отеля в городской во время чемпионата мира в Поклюке. Об этом он сообщил корреспонденту ТАСС:

«Мы находимся здесь уже некоторое время, однако подобной просьбы от Евгении я не получал, — пояснил Польховский. — Мне об этом никто не сообщал. Непонятно, с кем они ведут беседы и каким образом. До меня эта информация не дошла.

Шашилов после спринта спросил: «Можем ли их спустить?» Я согласился обсудить это, но потом услышал, что решили не менять планы. «Всё», — сказал главный тренер.

Никто ко мне напрямую не обратился. Если есть вопросы, приходите, пообщаемся. Я ее сегодня видел перед стартом, но она даже не поднимала этот вопрос. С кем она разговаривает, непонятно. Возможно, она говорила с личным тренером? Но ведь он в Новосибирске. Пусть он позвонит, поговорим, я же не глуп, если ей так нужно.

Польховский заметил, что вариант с переездом спортсменов в Блед был возможен. «Но по подобным вопросам надо действовать своевременно и не делать выводов за всю команду. Сначала находимся под опекой оргкомитета, во-вторых, необходимо учитывать обстановку с коронавирусом, в-третьих, помнить о допинг-контроле, который требует указания места нахождения спортсмена. Все это решаемо, но о проблеме я узнал от вас впервые», — подытожил главный тренер.