Евгения Буртасова о группе Шашилова.

Евгения Буртасова, урожденная Павлова, вместе с Матвеем Елисеевым стала обладательницей серебряной медали на «Рождественской гонке». Этот турнир уже второй год подряд проводится в Рупольдинге вместо привычного Гельзенкирхена и без присутствия зрителей.

В этом году биатлонистам досталась общая проблема: дождь шел все время гонки. У россиян и украинцев сложилась ещё одна проблема: тайминг сломался, гандикап пасьюта оказался неверным, вследствие чего Буртасовой пришлось внезапно стартовать на свой этап в пасьюте с 14-секундной задержкой.

После окончания состязаний мы поговорили с Евгенией. Она поделилась подробностями о сложных условиях в Рупольдинге, стрессе из-за непонимания запрета на участие и проблемах, которые заставили Буртасову отправиться на Кубок IBU вместо Кубка мира.

В карьере когда-нибудь были настолько влажные гонки?

— Нет, год назад, тут же, на «Рождественской гонке», было так же снежно, как и сейчас сыро.

— Возникала ли обеспокоенность по поводу возможного переохлаждения, болезни и срыва всего сезона?

Никто от этого не застрахован. Все выходят, бегут и работают. Соперники сильные, готовятся, тренируются, и нужно просто выходить и работать. Сегодня все были в одинаковых условиях, все мокли. О том, что могу простыть, не думала, нужно было просто после гонки быстро переодеться. Холодно было лишь на старте пасьюта, а затем согрелась, после финиша переоделась, было нормально. Мерзнуть начала только на награждении.

Вы успели пообщаться между масс-стартом и пасьютом?

— Нет (смеетсяВ этом и прошлом году у нас не было времени попасть в тёплое помещение, потому что старт женских гонок начинался через пятнадцать минут после финиша мужских.

— Ну, в сухое, тем не менее, переоделись.

— Нет, я использовала сырую одежду, поскольку сухой не осталось. Рюкзак с вещами полностью намок, в чехле для лыж, куда Матвей складывал вещи, образовалась настоящая лужа. Дождевики промокли из-за того, что мы их снимали и выворачивали.

— Взяли чистое сырое и переоделись?

— Да, проветрилась и надела (смеется). Носки я переодела перед пасьютом, однако, побежав, поняла, что это не подходит. Единственная возможность получить сухие вещи была в вакс-кабине, чтобы переодеться после финиша.

— Какой суммарный период времени провели в мокрой одежде?

Матвей и я немного ошиблись с расчетом времени и выехали раньше, покатались, но дождя ещё не было. В 16 часов началась стрельба, и больше возможности куда-то зайти погреться не было. В прошлом году было похоже, только тогда пошел снег, мы тоже стояли мокрые, никуда не заходили. Скажу, что дождь даже лучше снега, который тает прямо на тебе, липнет ко всему, куда-то попадает, нужно чистить ботинки и так далее. Дождь просто идет и идет.

Вы вся мокрая стояла и ждала Матвея, а тут вас с Джимой остановили. Быстро поняли, что происходит?

— Я совершенно не разобралась в ситуации! Понимаю, что сейчас передача, я должна выйти, но меня задерживают и говорят: «Нет». Понимаю, что необходимо подождать, но причину этого понять не могу. Знаю, что мы с Юлией никаких нарушений не совершили. Хочу отметить, что организация в этом году была крайне неудовлетворительной. В прошлом году мы участвовали в пасьюте, где был обозначен коридор, вывешивались списки участников с указанием их отставания, как это принято на соревнованиях такого типа. Здесь же есть свои особенности: отставание в масс-старте делят пополам, а команды, у которых выходит больше минуты, стартуют одновременно. В этом году был установлен новый рекорд — таким образом начали одновременно шесть команд. Однако в этом году списки не были вывешены, информация об отставании также отсутствовала, вместо этого висели пустые дощечки. Человек с каким-то листком ходил и никому ничего не показывал, все к нему обращались за разъяснениями. Я посмотрела, мы с Джимой должны были стартовать одновременно с отставанием в 38 секунд. Встала в первый коридор, поняла, что мы стартуем вместе, она тоже это осознала. Мы стояли на старте, на табло отображалось 38, мы подождали секунду и начали дистанцию. И вот эта ситуация возникла. Меня не пропускают, подъезжает Джима, ей начинают объяснять, она тоже ничего не понимает, потому что судья говорит по-немецки, и нам показалось, что нужно ждать сорок секунд. Мы были в полном замешательстве, стояли. Подъезжает Матвей и с удивлением спрашивает: «Что происходит?», а я ему отвечаю: «Я ничего не понимаю». Он не понимает, что случилось, я тоже. В итоге выяснилось, что нужно было ждать четырнадцать секунд.

Похоже, с немецким акцентом четырнадцать звучит как сорок.

— Да. Я на Джиму смотрю, она говорит: «Четырнадцать?!». Затем выяснили, что четырнадцать.

— Сказалось все это?

— Было некомфортно. Я испытывала нервное напряжение, была растеряна, столкнулась с хаосом и серьезной дезорганизацией. Да, возникла проблема с хронометражем, но в чем моя вина?

— Насколько неприятно вести стрельбу лежа на мокрой поверхности под дождем, когда и коврик, и ты сама полностью промокшие?

— Это уже происходит во время гонки, поэтому на это не обращаешь внимания; главное — чтобы локти не скользили. К счастью, у нас резиновые локти. Это соревнование, так что без вариантов: дождь, снег, любые погодные условия. Неприятно, конечно, но этого не замечаешь, пока не закончишь гонку и не обнаруживаешь, что все мокрое, можно выжимать воду. В прошлом году я зашла в душ, не раздеваясь, в термобелье, комбинезоне и ботинках, потому что очень хотелось согреться, а спортивную форму необходимо было стирать. В этом году перед награждением успели переодеться; организаторы дождались.

— Как вы ответите на критику тех, кто скажет, что «Рождественская гонка» не привлекла ведущих биатлонистов, а стартовали вторые или даже третьи номера, и, соответственно, результаты не имеют большого значения?

Этот формат особенный: гонка быстротечная, и нужно полностью отдаться ей. Сегодня канадцы и украинцы были сильны, но им не повезло. Темп очень высокий, требуется максимальная концентрация на стрельбе. Говорить, что кто-то отсутствовал… пусть приезжают, пробегают. Для меня все соперники в этом году были конкурентоспособными. Австрийцы, победившие в итоге, в масс-старте проиграли нам. Эта гонка очень своеобразная.

Когда обсуждаете этот сезон, вряд ли предвкушали участии в этапах Кубка IBU, амбиции были больше. Поэтому возникает вопрос: чего не получилось, почему нет участия в КМ, а есть — в Кубке IBU?

В прошлом году я занималась сама и дополняла план личного тренера, который меня хорошо знает. В этом году такой возможности не было. После чемпионата России спросили о самоподготовке, но сказали, что это невозможно, все готовятся в команде.
Я пошла в команду, где тренеры замечательные, мы контролировали биохимию и здоровье, команда замечательная. Но план Евгения Куваева не подошел, чего-то мне не хватило. Мы об этом обсуждали, но я не могу добавить что-то свое в тренировочный план, потому что тренер потом должен будет учитывать это. Мне казалось, все будет нормально, но что-то пошло не так.

— Перед началом предсезонной подготовки можно было выбрать между группами Шашилова и Куваева?

— Михаил Шашилов утверждал, что я отказалась от совместных занятий с ним. Мой ответ: у меня нет никаких разногласий с Шашиловым. В прошлом сезоне, когда он появился на соревнованиях КМ, я обращалась к нему с вопросом, за что мне необходимо извиниться. Он ответил, что проблем между нами нет и делить нечего. Николай Загурский был свидетелем этого разговора. Однако после этого дальнейшего взаимодействия или диалога с Шашиловым не последовало.

Когда просьбу о самоподготовке отклонили, стало понятно, что подготовка будет проходить в команде. Какая команда – всё равно. Буду готовиться. Выпустили списки, Акимова и я во второй команде, хотя говорили, что обе команды равны. Не оспаривала ничего, никто не предлагал, ни от чего не отказывалась, просто узнала всё после публикации списков.

Шашилов предлагал Акимовой тренироваться вместе. Таня спросила, можно ли на сборы брать ребенка, так как очень к нему привязана. Также она интересовалась возможностью переносить некоторые тренировки. Ей ответили, что тренировки проводятся строго по плану Шашилова, а на сборах детей не допускается. Таня правильно сделала, отдавая предпочтение семье, я бы поступила так же. В завершение повторюсь: меня в группу Шашилова никто не приглашал, о том, что я в нее не попала, узнала только после публикации списков.

— И вот наступает сезон, и мы видим Кристину Резцову и Ульяну Нигматуллину в основном составе, которые занимались по индивидуальному плану.

Вопрос к Шашилову: в интервью он утверждал, что с самоподготовки на КМ никто не поедет, максимум на Кубок IBU. Нужно спросить у него самого, потому что я не тренер и решения не принимаю. Что случилось, то случилось.

— А вы не были отобраны для участия, поскольку не прошли отбор в Тюмени.

В этом году я адекватно оцениваю свои возможности и не говорю, что мне нужно на КМ, не стремлюсь. Бегаю в соответствии с моими возможностями. Все обвиняют спортсменов, говоря, что мы не тренировались, что мы плохие. Мы — исполнители. Нам сказали — мы сделали. Всё у нас проверяется: смотрят данные с пульсометров, кто и что делал. Если кто-то отклоняется от задачи на тренировку, то это сразу видно по пульсу, по зонам интенсивности, по времени тренировки. Эти же данные отслеживает группа аналитиков в СБР. Если я буду делать что-то по-своему, то к тренеру у руководства возникнут вопросы.

Говорил же о Резцовой и Нигматуллиной — всё из-за ваших возможных переживаний по поводу того, что в деле отстаивания права тренироваться с личным тренером вы не проявили больше принципиальности и упорства.

Потребовалось отказаться от участия в КМ из-за отсутствия возможностей для самоподготовки. Ознакомлена с тем, что людей, прошедших обучение самостоятельно, не допустят даже до отбора на КМ. Повторюсь — я исполнитель. Действовала согласно полученным инструкциям.

— Прекрасно, вы действуете согласно распоряжениям. Однако как у спортсмена с богатым опытом неудачных сезонов, связанных с проблемами со здоровьем, вы испытываете страх перед ошибками в тренировочном процессе или недоверие к тренеру? Эти чувства остались или исчезли за прошедшие годы?

— Нет. Каждый год приходит новый тренер сборной, и я ни разу не помню, чтобы он подошел попросить номер личного тренера, чтобы поговорить и узнать особенности спортсменки. Личные тренеры ведут нас с детства, это знают. И в прошлом году я работала с личным тренером, бегала, результат был.

Тренеры, менявшие друг друга в сборной, подходили лично к вам, и спрашивали о том, что по опыту вам подходит, а что категорически нет.

Разговаривали с Куваевым, раньше был аналитиком, знает мои тренировки и реакцию на них. Говорила ему о том, что делали в сезоне 20/21, он сказал не повторять, написал план. Я пошла по его плану, и вот так получилось.

— Чего не хватило в плане Куваева?

В региональной команде я иногда умирала на тренировках. В этом году таких работ не было. Не знаю почему, возможно, берегли. Не было максимальной интенсивности, имитирующей ситуацию в гонке, когда на последнем круге нужно выложиться «в сопли». Этого у нас не было, и ты не можешь терпеть в гонке, потому что на тренировках так не терпел, ломаешься. А если летом был к этой зоне, на таком лактате, то знаешь и понимаешь, что можешь терпеть, это тоже нужно тренировать. У нас не было ни одной контрольной тренировки за лето! На летнем ЧР в сентябре у меня был первый контрольный старт, до этого все делали на ПАНО и чуть выше ПАНО, максимальных работ не было. Возможно, этого и не хватило.

Вы здесь, готовитесь к Кубку IBU, предстоит новогодний сбор в Рамзау. Есть видение пути к этапу Кубка мира, понимаете, что нужно делать дальше?

— Если бы тренеры женской сборной хотели делать ротацию в команде, то делали бы это так же, как у мужчин. Но у женщин людей держали до самого конца, до «Ижевской винтовки». У парней сразу сказали — этих не вывозят, меняем на запасных, которые показывают результаты. Моя задача сейчас — показывать результат, а дальше уже тренеры решают. Возьмут — хорошо. Не возьмут — ну, что тогда делать? Если не хотят проводить ротацию, то с этим что поделать?

Если весной вновь столкнетесь с выбором между самостоятельной работой и работой в команде, какой вариант выберете?

— Наверное, самоподготовку.

— Насколько твердой будет ваша позиция по этому вопросу?

— Я буду настаивать на своем в 90-95% случаев. Однако это произойдет уже после олимпийского сезона, поэтому вопрос может быть не таким острым. За самоподготовку я не расходую средства СБР, поэтому мне непонятно, откуда берется проблема с категорическим отказом. Почему нельзя допустить альтернативный вариант? Можно взять кого-то вместо меня, поработать с молодой спортсменкой. У нас огромный разрыв между нами и юниорами, нет перспективных кадров. Я бы хотела тренироваться с личным тренером, даже если это потребует провести все лето в Новосибирске – для меня это не проблема. Личный тренер видит мои особенности, понимает, что мне подходит, а что нет, сколько и как я должна спать. А в команде на тренировке спрашивают: «Как вы себя чувствуете?», отвечаешь: «Нормально», и все.

ИСТОЧНИК