Евгений Гараничев: о стремлении к Играм.

Неоднократно возникала мысль о прекращении спортивной карьеры после периодов неудач.

Об этом спортсмен Евгений Гараничев сообщил в интервью изданию RT.

Поддержка со стороны семьи и стремление поделиться накопленным опытом с товарищами по команде постоянно удерживали его от подобного шага.

Призер бронзовой медали на Олимпийских играх в Сочи также рассказал о своем опыте работы под руководством Сергея Башкирова, поделился советами, которые ему дает Александр Логинов, и вспомнил, как во время пандемии коронавируса он тренировался в лесу, чтобы избежать внимания правоохранительных органов.

— Многие характеризуют прошедший сезон, старт которого был омрачен строжайшими ограничениями, как наиболее трудный в истории. Расскажите, как вы справлялись с этими обстоятельствами?

— Сезон оказался непростым, главным образом из-за сложностей с организацией тренировочного процесса. В частности, в Тюмени мне не разрешали посещать стадион. Поэтому я периодически отправлялся на занятия к Сергею Мишкину в Екатеринбург – он выступает за ветеранов и тоже занимается бегом. Я проживал у него, а тренировался на базе «Динамо»: там имеется благоустроенная территория, имитационный круг, роллерная дорожка и, самое главное, база продолжала функционировать официально. Конечно, я бы предпочел более сложные трассы, но в любом случае это было значительно лучше, чем оставаться дома и бегать по равнинной местности или кататься на роликах по обычным дорогам.

— В России в целом небезопасно тренироваться на дорогах, независимо от того, являетесь ли вы лыжником или велосипедистом.

— Согласен. Хотя я и проживаю в пригороде, ситуация всё равно представляет опасность: многие водители превышают скорость. Затем для нас официально открыли возможность тренироваться на «Жемчужине», однако некоторые ограничения сохранялись. Например, было запрещено брать лыжебегольное снаряжение на выездные мероприятия. Тем не менее, я считаю, что это тоже пошло на пользу: спортсмен начинает самостоятельно искать решения для преодоления трудностей, проявлять характер и добиваться поставленных целей. Кроме того, возрастает чувство ответственности.

— В последние годы вам было сложно достичь тех результатов, которые соответствовали бы вашим высоким стремлениям. В подобной ситуации спортсмен нередко задаётся вопросом о целесообразности дальнейшего продолжения карьеры.

Я неоднократно поднимал эту тему, даже говорил с женой. Ей приходится тяжело, когда меня нет дома: двое детей, одному шесть лет, другому четыре. Оба ходят в садик, бывают болезни, домашние проблемы. Но жена сказала выкинуть все эти мысли из головы. Она не собирается уговаривать меня закончить с биатлоном, потому что видит моё увлечение.

— Можно сказать, что вам повезло?

— Моя семья оказывает мне огромную поддержку и является источником мотивации. Конечно, хотелось бы уделять больше времени детям, наблюдать за их взрослением и посещать с ними различные мероприятия. В настоящее время наши возможности ограничены из-за ситуации с коронавирусом.

— Сами переболели?

— Нет. Я сделал прививку сразу же, как только появилась такая возможность. Не то чтобы я опасался заражения, но мы являемся публичными фигурами. Спорт накладывает определённые обязательства: частые выезды и контакты. Поэтому я не размышлял о возможных негативных последствиях, о которых пишут в некоторых источниках.

— А они были?

После первой прививки ничего не было. А вот после второй проявились побочные эффекты сразу. Вечером пошёл умываться, и тут меня начало ломать — мышцы, суставы, кости. Так продолжалось всю ночь. Вообще не спал, не знал, куда себя деть. Даже в Москву на обследование не поехал, хотя собирался — оно было назначено на те даты. Но потом самочувствие нормализовалось.

— В этом сезоне вы оказались в группе Сергея Башкирова По инициативе самого игрока или же по решению тренеров?

Обсуждение вопросов, касающихся дальнейшего развития событий, действительно имело место в разговорах с тренерами. Было заявлено о планируемой встрече по окончании сезона для обсуждения всех деталей. Однако никаких последующих действий в этом направлении не последовало. Мне было сообщено, что я буду тренироваться под руководством Сергея Башкирова. Взвесив все «за» и «против», я решил согласиться.

Важен для вас такой близкий контакт с тренерами?

— Безусловно. В моем представлении, эффективная команда предполагает неразрывную связь между тренером и спортсменом. Это обеспечивает возможность обсуждения любых вопросов и уверенность в конфиденциальности сказанного. Я часто наблюдаю у лыжников подобные отношения, сложившиеся на протяжении многих лет. Более того, я понимаю истоки этого явления, поскольку сам прошел лыжную школу. Даже с Олегом Перевозчиковым сотрудничал. Мы выполняли индивидуальные задания, но при этом постоянно взаимодействовали со взрослыми спортсменами, которые делились опытом и советами. Когда в команде присутствует такое взаимодействие, включая отношения с тренером, невозможно переложить ответственность за неудачи на кого-либо другого. Все осознают: если результат оказался не таким, как ожидалось, это общая проблема.

— Все равно же скорее всего ощущается недостаток у Башкирова богатого тренерского опыта?

Чувствуется, развиваемся вместе. Посмотрите на Александра Логинова — человек способный тренировочный план себе написать и долгое время заниматься в одиночку. Но он всё равно выбрал команду в этом сезоне. Потому что понимает: там учишь кого-то, а у кого-то учишься, не важно старше тебя человек или моложе. У нас есть Денис Таштимеров с очень быстрой и точной стрельбой, мотивирует всех тем, что способен отработать стойку на ноль за 15 секунд, а то и за 13. Первый выстрел он делает уже на седьмой секунде. Мы с ним с первого сбора живём в одном номере, и я вижу, насколько сильно Денис стремится совершенствоваться. Всё впитывает, старается перенять у более опытных спортсменов, в том числе у меня и Логинова.

Что может почерпнуть из опыта Логинаив биатлонист Гараничев?

Трудолюбие — главное его достоинство. Саша, безусловно, талантлив: хорошо выступал в юниорской лыжной команде. До сих пор постоянно совершенствуется и не останавливается на достигнутом. Не испытывает серьёзных затруднений. Если возникают проблемы, не жалуется и не перекладывает ответственность на других. Способен помочь советом и всегда это делает, открыто и доброжелательно.

— Вы рассматриваете вероятность того, что российская сборная может выступить на Олимпийских играх в ограниченном составе, если к завершению этапа Кубка мира в Рупольдинге команда не войдет в число трёх лидеров Кубка наций? В таком случае, помимо основной эстафетной команды, останется место только для одного спортсмена.

— Без этого вопроса я бы об этом даже не вспомнил. Да, понимаю, что существует квота, её нужно завоевать и обойти Германию. Но сейчас бессмысленно этим забивать голову. Наше дело — тренироваться, выполнять план, добиваться прогресса в стрельбе и скорости. Без этого о каком разговоре об Олимпиаде может идти речь? Что касается Игр, я не тот спортсмен, который мечтает попасть туда любой ценой. Если человек не готов бороться за медаль, какой смысл сидеть на соревнованиях и занимать чье-то место? Я же с чемпионата мира в Поклюке досрочно уехал, понимая, что нет смысла там оставаться. Готовился к одной гонке, в итоге пробежал другую.

— Разве считается, что индивидуальные работы — ваша специализация? Вы не согласны с этим?

Я придерживаюсь другого мнения. Достаточно двадцати километров, а стрельба справляется с задачей. Но больше нравится участвовать в контакных гонках.

— А спринт?

Все стремятся к победе в этом забеге, потому что он открывает возможности. Успешный результат — и тут же появляется шанс выступить в пасьюте, а участие во двух дисциплинах дает право на старт в массовом старте.

— По моему мнению, организация контактной гонки значительно сложнее из-за того, что в любой момент может возникнуть ситуация, требующая мгновенного принятия решений, изменения тактики и адаптации.

— На мой взгляд, подобную гонку тактически организовать проще. Прежде всего, сразу становится ясно о текущем состоянии соперников: наблюдаешь за их техникой, отмечаешь особенности дыхания и точность стрельбы. Это позволяет легче определить, где можно добиться преимущества. Подобный принцип действует и в лыжных гонках: в контактных дисциплинах ты анализируешь действия спортсмена, хотя он делает то же самое.

В индивидуальной гонке биатлонист полностью сконцентрирован на своем выполнении?

Двадцатька проще других дистанций: нужно распределить силы на пять кругов и точно выполнить стрелковую часть. Это не спринт, где можно пройти штрафной круг за двадцать секунд. Минута штрафа не так просто отыгрывается. Но и слишком зацикливаться на стрельбе нельзя, ведь были случаи, когда промахи происходили только из-за этого.

В любом случае, существует своя тактика, даже в спринте, хотя обычно считается, что необходимо просто максимально быстро бежать и стрелять. В эстафете же ты постоянно применяешь тактические приемы. Если на рубеже удалось выполнить работу стремительно и есть понимание, что запас превышает десять секунд, следует увеличивать отрыв. А когда идешь в паре с соперником, попытки оторваться в одиночку не имеют смысла: он тебя не допустит, да и передача эстафеты с минимальным отрывом также нежелательна, поскольку второй участник будет стремиться догнать первого, и в этом порыве есть риск потратить больше сил, чем можно себе позволить.

Бег эстафеты — видимо, именно та гонка, где смерть на финише не пугает.

— До него ещё путь предстоит. В первом круге можно так много потратить сил, что во втором и тем более в третьем уже не хватит. Два с половиной километра — дистанция достаточная для полного утомления мышц.

В какой гонке вам пришлось испытать наибольшее напряжение?

В Антхольце, в первый раз пробежав там индивидуальную гонку, самочувствие было хорошим, но сильно ударило по состоянию. Влияли как сложный рельеф, так и значительная высота.

— Что это за состояние, когда тебя накрывает?

Мышечные спазмы наступают очень быстро. Это похоже на подъём по лестнице без подготовки десятка этажей в многоэтажном доме. В какой-то момент хочется остановиться, потому что не можешь поднять ногу на следующую ступеньку. На дистанции ощущения ещё сильнее: постоянно в движении и молочная кислота накапливается, теряешь способность шевелить ногами и ничего с этим поделать. Даже со спуска не получается отдохнуть, сесть хорошо, чтобы мышцы расслабились. Вместо этого наступает сильная ноющая боль. Накрыться может из-за высоты, если гонка началась слишком быстро. Возможно, в этот момент происходит что-то с кровообращением: поднимается температура, всё вокруг кружится, ничего не соображаешь, тошнит. Хотя иногда и на тренировках выворачивает.

— Почему вы не стартовали что произошло в этом году на чемпионате России в Тюмени?

Заболел и проконсультировался с личным тренером Максимом Кугаевским, Башкировым. Решили пропускать индивидуальную гонку, а по остальным дистанциям потом решат. Состояние не улучшилось, поэтому уехал домой. Если к сбору в Рамзау не выздоровею, пострадает вся дальнейшая подготовка. Если приехал в горы больным, восстановиться невозможно, только хуже будет.

— Вы опять едете в Тюмень из Рамзау. Живете дома во время тренировок команды?

— Нет, только на сборе. Я стараюсь чётко разделять личные дела и работу. Приезжаю домой лишь в день отдыха. Вечером того же дня возвращаюсь на «Жемчужину», где и провожу ночь, а утром встаю вместе со всеми на тренировку. Сбор – это сбор, и работа должна вестись в установленных рамках, вне зависимости от места её проведения.

— Вы приняли такое решение самостоятельно или оно продиктовано требованиями тренеров?

— Это элементарные вещи, как мне кажется.

— У вас в Тюмени дом или квартира?

— Собственный дом.

Хорошо получилось. Много пар развелось, разбежавшихся из-за того, что не смогли долго проводить время вместе дома во время карантина.

Мы также проводили двухнедельный карантин после Кубка мира. Правда, дома в этом плане проще. Своя территория, можно выйти на улицу, поработать в огороде, заниматься спортом. Даже после официального окончания карантина возле многоквартирных домов круглосуточно дежурили полицейские машины, следили за соблюдением режима изоляции. По дорогам тоже полиция ездила, но я нашёл возможность бегать кроссы.

— Внутри участка?

Был на улице. Скрывался в лесу, в город не заходил. Однажды чуть не попался. Бежал по дороге и услышал — машина едет сзади. Оглянулся — полиция. Думал, сейчас остановятся, придется разбираться. Проехали мимо тихонечко и ничего не сказали. Я и побежал дальше.