Елизавета Пантрина подчеркнула необходимость успешных выступлений в России перед участием в Олимпийских играх

В интервью RT Елизавета Пантрина поделилась своими переживаниями после болезненного падения на финишной прямой в финале командного спринта на чемпионате России. По словам спортсменки, если бы не победа в эстафете через два дня, ей было бы труднее справиться с этой ситуацией. 23-летняя лыжница также рассказала о своём переходе от работы с Егором Сориным к сотрудничеству с Юрием Бородавко, объяснила причины отказа от участия в спринтерской группе и воздержалась от комментариев по поводу высказываний Александра Большунова.

— Три года назад наша беседа проходила в Тюмени, и тогда вы заявили об отсутствии планов специализироваться на спринтерских дистанциях. Однако три победы, завоеванные в этом сезоне в Чепецком, Выльгорте и Южно‑Сахалинске, создают впечатление, что спринт всё же занимает для вас особое место.

— Это не соответствует действительности. На данный момент мне не удаётся демонстрировать достойные результаты в гонках на длинные дистанции – мои позиции обычно не выше шестого или седьмого места. Поэтому успехи в спринте выглядят более заметными на их фоне. Тем не менее, я регулярно попадаю в первую десятку, вне зависимости от формата соревнований – будь то гонка с раздельным стартом, пасьют или скиатлон. Это тоже имеет для меня значение.

— Какие факторы, на ваш взгляд, препятствуют достижению более высоких результатов?

— Возможно, дело в недостатке выносливости. Я обычно хорошо набираю скорость, но поддерживать её до финиша не всегда получается.

— При оценке вашей работы в команде Егора Сорина складывалось впечатление, что вам там комфортно. Однако вы решили перейти к Юрию Бородавко. Не могли бы вы пояснить причину такого решения?

— Мы сотрудничали с Егором Владимировичем на протяжении трёх сезонов, однако в прошлом году мои результаты ухудшились. Инициатива покинуть команду исходила от меня. В процессе обсуждения этого вопроса с тренером мы оба пришли к мнению, что, вероятно, пришло время внести изменения в тренировочный процесс. Поэтому я решила продолжить работу под руководством Юрия Викторовича.

— Обоснованно ли будет утверждать, что условия труда у Бородавко более строгие, чем при работе у Сорина?

— Она совершенно иная. Тем не менее, я считаю, что она мне больше подходит. Очевидно, что мои способности больше предрасполагают меня к спринтерским гонкам, так как у меня с детства были силы и взрывная мощь. Однако, повторюсь, передо мной стоит задача научиться стабильно демонстрировать хорошие результаты на всех дистанциях. Именно над этим мы сейчас работаем с Юрием Викторовичем.

— В лыжных гонках уже долгое время отсутствует специализированная спринтерская группа, и постоянно ведутся дискуссии о целесообразности её воссоздания. Как вы считаете, стоит ли спринтерам разрабатывать индивидуальную программу подготовки?

— Скорее нет, чем да. В настоящее время в лыжных гонках существует тенденция к участию во всех видах дистанций, а не только в спринте. Даже если предположить формирование подобной группы в сборной, я бы предпочла оставаться в группе спортсменов, специализирующихся на длинных дистанциях.

— С точки зрения темперамента, вы предпочитаете работать самостоятельно или вам комфортнее тренироваться в коллективе и ориентироваться на других?

— Думаю, что одиночка.

— И никогда не устаёте от этого?

— Моя обычная тренировочная практика заключается в индивидуальных занятиях — во время второстепенных тренировок, когда есть возможность спокойно передвигаться и работать в спокойном темпе. Иногда мы выполняем упражнения небольшими группами из двух‑трёх человек, что для меня тоже не является проблемой. Однако, если необходимо поработать в конкретной пульсовой зоне, мне наиболее комфортно заниматься самостоятельно: это позволяет избежать необходимости подстраиваться под кого-либо или догонять других.

— Существует ли вероятность чрезмерного увлечения соревновательным духом?

— Действительно, такая опасность есть. Внутри команды это заметно: спортсмены выполняют интервальные тренировки совместно, но придерживаются индивидуальных планов. Девушки же склонны к соперничеству, что приводит к увеличению нагрузки и появлению дополнительного стимула. Однако, как показывает практика, это не всегда положительно сказывается на результатах. Именно поэтому я всегда старалась избегать сравнений с другими спортсменами, сосредотачиваясь исключительно на своей работе, будь то летняя или зимняя подготовка.

— Не возникало ли желания в начале спортивной карьеры найти для себя пример для подражания среди более опытных атлетов, стремиться к ним и превосходить их?

— Нет, подобной потребности не было. С самого начала серьёзных тренировок у Андрея Николаевича Иванова, когда я ездила со старшими спортсменами, никогда не пыталась догнать их. Тренер с детства привил мне подход: прежде всего необходимо ориентироваться на собственные ощущения и прогрессировать в соответствии с ними, а не подражать тем, кто тренируется рядом.

— В вашей семье сильны лыжные традиции. К кому вы обращаетесь за советом в сложные моменты: к супругу, родителям или тренеру?

— Я обращаюсь к тренеру. Сейчас это Юрий Викторович, ранее я часто связывалась с Ивановым — он всегда был для меня не только специалистом, но и психологом. Когда мой отец был жив, он оказывал мне поддержку во всём. Мама сейчас также старается быть рядом как можно чаще.

— Одним из заметных моментов в начале моей спортивной карьеры стало завоевание победы в командной спринтерской гонке в Малиновке в 2023 году, где на своём этапе мне удалось опередить Наталью Терентьеву (тогда она выступала под девичьей фамилией). В настоящее время меня нередко сравнивают с Вероникой Степановой. Скажите, кто из этих соперниц представляла для вас большую сложность на трассе: Наталья тех лет или нынешняя Вероника?

— Вероятнее всего, Наташа. Она обладает всеми качествами перспективного спортсмена, является настоящей спортсменкой и, по моему мнению, сильнейшая лыжница. В настоящее время ни один из соперников не может превзойти её как по количеству побед, так и по титулам. Таким образом, Терентьева остаётся для меня приоритетным кандидатом.

— Основана ли оценка исключительно на способности быстро бегать на лыжах?

— Не только это. У нас с Наташей сложились давние и доверительные отношения, и я высоко ценю её как личность. Она действительно обладает сильным характером во всех аспектах.

— Перед нашим разговором я прослушала интервью Александра Большунова, в котором у меня возникло ощущение его обиды: он отметил, что многие перестали воспринимать трёхкратного олимпийского чемпиона как лидера — по умолчанию. Как вы считаете, можно ли считать себя сильнейшим спортсменом, если не удаётся побеждать во всех соревнованиях?

— Я воздерживаюсь от комментариев касательно заявлений Большунова. Несомненно, он обладает высокими спортивными достижениями и неоднократно это демонстрировал. Однако представление о силе может различаться у разных людей. В моём личном восприятии, если говорить о соперницах в гонках на длинные дистанции, то это прежде всего Алина Пеклецова и Евгения Крупицкая. Что касается спринта, то мне, безусловно, хотелось бы отнести себя к числу таких спортсменок. В моём понимании сильный спортсмен – это не просто победитель отдельных соревнований, а тот, кто способен демонстрировать стабильно высокие результаты во всех видах дисциплины и выдерживать любой уровень конкуренции.

— Какие из гонок на чемпионате России в Южно‑Сахалинске принесли вам наибольшее удовлетворение?

— Личный коньковый спринт. Я испытала потрясающие ощущения: от техники бега, моего физического состояния и самой гонки – это вызвало у меня настоящий трепет. Ну и первая личная золотая медаль на чемпионате России – событие значительное.

— Тем не менее, если не учитывать ваше неожиданное падение на финише в командном спринте, ваша команда показала отличный результат.

— Пробежала неплохо, однако, увы, падение всё же произошло. Поэтому сейчас нет особого смысла говорить об этом. Но эту главу я уже закрыла.

— Вам легко справляться с подобными обстоятельствами?

— Дело в том, что подобное происходило со мной впервые. Соответственно, эмоционально было непросто. Как бы там ни было, это была командная работа, и получилось, что из‑за моего падения вся она оказалась под угрозой. Понимаю, спорт есть спорт, в нём случается всякое, и нужно уметь отпускать неудачи и двигаться вперёд. Но после спринтерской эстафеты я действительно испытывала сильный гнев, хотелось сконцентрировать эту злость и как можно быстрее проявить её на трассе. Поэтому особенно приятно, что мы подтвердили свою силу в большой эстафете, где каждая участница выложилась по максимуму, показала всё, на что способна. Если бы не эта наша победа, мне, вероятно, было бы сложнее пережить ситуацию с падением.

— Вы смотрели Олимпиаду?

— Да, конечно.

— Вы разделяете мнение о том, что при допуске к Играм российские лыжники могли бы вмешаться в борьбу за медали?

— По моему мнению, мы бы по крайней мере стремились к этому. Сравнение нашей подготовки с тем, как действуют лидеры в других соревнованиях и как мы тренируемся на внутренних турнирах, представляется нецелесообразным. Если бы нам предоставили возможность участвовать в этапах Кубка мира в начале сезона и дали шанс готовиться к Олимпийским играм в Европе, ситуация могла бы сложиться совершенно иначе, поскольку там другие снеговые условия и характеристики скольжения. Немаловажным фактором является и высота над уровнем моря. Судя по результатам Савелия Коростелёва и Дарьи Непряевой, которым была предоставлена возможность выступать на международных соревнованиях, с каждым стартом им становится легче показывать результаты. Для адаптации к новым условиям требуется время.

— Алина Пеклецова, как мне показалось, не испытала разочарования из-за пропуска Игр, — заявила, что её Олимпийские игры впереди.

— У меня тоже будет — следующая.

— Значит, у вас нет ощущения, будто четыре года были потрачены зря?

— Нет. На данный момент для меня первостепенно мои выступления на территории России. Прежде всего необходимо продемонстрировать здесь свои возможности, а затем уже рассматривать возможность участия в Олимпийских играх, чемпионатах и этапах Кубка мира. Мне важно убедиться в том, что я заслуживаю этого.

— Оценивая прошедший период с точки зрения стороннего наблюдателя, какие изменения произошли в вас за последние три года? Прогресс в соревновательной деятельности, тренировочном процессе, осмыслении спорта или жизненных ценностях?

— Сложно назвать себя выдающейся лыжницей, однако за эти три года я значительно продвинулась во многих аспектах. Моя физическая сила заметно возросла, я приобрела новые подходы к тренировкам и научилась лучше понимать собственные потребности. Улучшились мои коммуникативные навыки с тренером – теперь я могу обсуждать тренировочный план и вносить коррективы, не ощущая себя неопытной. Наиболее существенным достижением, как мне кажется, стало умение тонко чувствовать состояние своего организма. Это, пожалуй, ключевой момент в нашем виде спорта.

— Ваше выступление в заключительной 50-километровой гонке в Южно-Сахалинске было впечатляющим. Возникает опасение, что не хватит времени на восстановление перед следующим марафоном?

— До текущего сезона я преодолевала дистанцию в 50 километров лишь однажды в год, в Апатитах. Теперь у меня получается проходить такие расстояния дважды за сезон. Разумеется, это требует значительных усилий, но, вероятно, ситуация не столь критична, особенно учитывая достаточный промежуток времени между чемпионатом России и финалом Кубка. Даже если восстановление потребует неделю, я думаю, всё будет в порядке.

— Откровенно говоря, я до сих пор поражен событиями олимпийского марафона, прошедшего в Милане. Непряевой разрешили преодолеть дистанцию в 50 километров, пересечь финишную черту, а затем её дисквалифицировали из-за нарушения регламента при смене лыж. Это выглядит как настоящее несправедливость.

— Согласен, ситуация была крайне неприятной. Подобные случаи, на мой взгляд, требуют немедленной остановки спортсмена.

— Какое влияние оказывают столь продолжительные дистанции на организм лыжника? Другими словами, допустимо ли участвовать в марафоне чаще одного-двух раз за сезон, не опасаясь негативных последствий для физического здоровья?

— В данном вопросе у меня пока недостаточно опыта, чтобы дать компетентный ответ.

— Но это гонка‑удовольствие, гонка‑работа или гонка‑мучение?

— Я бы не назвал это мучением. По моему мнению, негативные мысли недопустимы на марафоне. Как только начинаешь обдумывать предстоящие 50 километров и возможные трудности, дистанция может превратиться в болезненное испытание. Поэтому я убежден, что к старту следует подходить с позитивным настроем и оптимизмом. Если же по каким-либо причинам гонка идет не так, как планировалось, нет необходимости расстраиваться, а просто необходимо добежать ее, рассматривая это как тренировку. Это все, что я хотел сказать.