Динара Смольская рассказала, как материнство изменило ее внутренний мир.

Биатлонистка Динара Смольская в разговоре с RT отметила, что после появления ребёнка соревновательный настрой и азарт нередко отходят на второй план.

Она считает, что при подходящей возможности эти характеристики обязательно проявятся вновь.

Спортсменка олимпийского уровня поделилась своими мыслями о противостоянии с Анной Солой, объяснила причину разрешения задерживаться на занятиях максимум на десять минут и рассказала, какую сумму она потратила на обручальное кольцо для своего мужа.
— В биатлоне давно сложилось убеждение, что спортсмены, демонстрирующие высокие результаты в сентябре, часто испытывают трудности на соревнованиях зимой. Поделитесь ли вы этим мнением?

— Нет. Я отношусь к летним стартам с большой ответственностью и всегда их жду. Это отличный способ оценить свою форму и уровень подготовки. Некоторые полагают, что летние старты можно заменить контрольными тренировками, однако ни одна из них не позволит в полной мере ощутить соревновательное напряжение и понять, как спортсмен будет с ним работать. Это имеет большое значение, так как волнение оказывает заметное влияние на стрельбу. На тренировках есть возможность отрабатывать стрельбу в спокойной обстановке, но во время соревнований это не всегда возможно.

— Значит, по сути, между летним и зимним биатлоном никакой существенной разницы не существует?

— Восприятие ощущений практически не меняется. Хотя летняя жара и зимние морозы сильно различаются, некоторые аспекты, например, мышечная нагрузка и то, как организм справляется с ней, остаются неизменными.

— Викторию Сливко описала сочинский автодром как красивый, пугающий и представляющий опасность. Каково ваше мнение об этом месте?

— Когда я впервые посетила это место в 2022 году, мне постоянно говорили об опасном спуске и резком повороте на трассе. Поэтому я бессознательно была осторожна и начинала считать, что дорога «Лаура» представляет собой сложный подъем и крутой спуск. Теперь же я смотрю на ситуацию иначе и понимаю, что здесь нет ничего критически опасного. Главное — уверенно контролировать свои действия и аккуратно выполнять поворот.

На вопрос о том, не боюсь ли я кататься в Сочи, я часто отвечаю, что, возможно, с моими роликами что-то не так. Они двигаются на такой высоте слишком медленно, и я совсем не ощущаю скорости. Поэтому вместо страха возникает желание: ещё, ещё, ещё, прилагать больше усилий, набирать большую скорость.

— Возможно, причина кроется в том, что вы занимаетесь спортом с мужчинами, а не с женщинами?

— Я об этом размышляла. Чтобы не уступать парням на тренировках, необходимо предугадывать их действия и использовать возможности при спусках, чтобы сократить дистанцию. Идеальным вариантом было бы держаться сразу за кем-то сзади. С одной стороны, это сопряжено с определённым риском, но с другой – я отработала подобные моменты в интенсивном спарринге. Тренировки в женской команде предполагают иной подход, поскольку каждая из нас опасается определенных ситуаций на трассе. У мужчин этого страха, вероятно, нет или его уровень значительно выше.

— Вероятно, в сознании все еще присутствует ощущение твердости асфальта, а не рыхлости снега?

— Безусловно. Однако опыт многолетних занятий спортом также имеет значение. Перед поездкой в Сочи на Кубок Содружества мы провели тренировочный сбор в Армении, где роллерная трасса включает в себя значительно более сложные и рискованные повороты. Поэтому возникает уверенность: если удавалось преодолевать их там, то здесь справиться точно будет возможно.

— По словам российских специалистов, организация биатлонных тренировок в Цахкадзоре в настоящее время затруднена из-за усложнения процедуры импорта спортивного вооружения.

— По имеющимся у меня сведениям, в Беларуси подобной ситуации не наблюдается.

— А с участием в Олимпиаде?

— Я не располагаю полной информацией о положении дел в российской сборной, но полагаю, что на данном этапе мы все находимся в схожей ситуации. В случае допуска к соревнованиям, это, вероятно, затронет обе страны, а также и в случае отказа. У меня есть основания полагать, что возможность участия в Милане для нас сохраняется. Ведь Олимпиада отличается от Кубка мира и даже чемпионата, там могут быть приняты иные решения. В конце концов, нейтральным спортсменам был предоставлен доступ к летним Играм в Париже?

— Вы дважды принимали участие в Олимпийских играх. На Олимпиаде в Пхёнчхане вы показали результат в середине шестого десятка в индивидуальной гонке, однако стали обладателем золотой медали в эстафете. В Пекине вам довелось пробежать шесть дистанций, но не удалось завоевать ни одной награды. Какие из этих соревнований оказались для вас более ценными с точки зрения приобретенного опыта?

— Безусловно, вторые. На первых играх я ощущала себя скорее сторонним наблюдателем. Я видела подготовку соперниц к старту, их волнение, то, как они мотивируют себя, но сама не могла представить, что смогу выиграть Олимпиаду. Помню, что на стадионе в день эстафеты стоял сильный холод и ветер, участницы выглядели крайне уставшими, а я на их фоне чувствовала себя бодрой и постоянно подбадривала их. А вот в Пекине я уже намеренно стремилась к наградам и была готова бороться за них. Я полностью ощутила вкус лидерства. Полагаю, именно это в конечном итоге и стало причиной неудачи.

— Оценивая вашу карьеру в целом, можно сказать, что она развивалась весьма удачно. К тому же у вас есть семья, ребенок, широкая известность и финансовое благополучие. Что послужило причиной вашего возвращения в спорт, особенно учитывая отсутствие четких международных возможностей уже на протяжении нескольких лет?

— Я рассматривала возможность уйти в декрет сразу после Олимпиады, как это делали многие спортсменки, однако чувство обиды на себя было настолько велико, что я не могла представить себе жизнь в домашней обстановке. Я осознала, что не смогу сделать перерыв – из-за мыслей о непроявленных возможностях я стану лишь изматывать себя. Мне необходимо было доказать самой себе, что я все еще способна демонстрировать высокие результаты, побеждать соперниц и подниматься на подиум. Именно поэтому я заявила о намерении продолжить выступления хотя бы ещё один сезон. Тем не менее, прошлым летом, после Олимпиады, я перенесла тяжелое заболевание ковидом, и когда вернулась к тренировкам, обнаружила, что мой организм плохо реагирует на нагрузки. Мое выступление на Кубке Содружества в Сочи показало, что каждый новый старт становится все более сложным. В итоге мы с Антоном приняли решение о необходимости сделать перерыв.

— В декрет уходили с намерением вернуться?

— В домашних разговорах мы рассматривали различные возможности, в том числе и вероятность того, что возвращение окажется невозможным. Я не торопила события и не спешила возобновлять занятия спортом после появления сына на свет, но со временем мы осознали, что ситуация не настолько сложная и пугающая, как представлялось нам изначально. Поначалу в помощи с ребёнком мне оказывала моя мама, теперь путешествуем с няней, и, безусловно, без поддержки близких мы бы не смогли справиться.

— Вам пришлось пережить сложный этап в истории женской национальной команды, который был осложнен напряженными отношениями с Анной Солой. Могла ли она вызывать у вас значительные неудобства?

— Подобные трудности закономерны при наличии двух лидеров в команде. Однако, в этом была и своя выгода. Соперничество между нами и с другими участниками стимулировало более тщательную подготовку к гонкам, что, помимо негативных переживаний, способствовало достижению лучших показателей. Безусловно, психологическое напряжение присутствовало, но оно не оказывало на меня существенного влияния. Я осознавала, что эмоциональный всплеск может привести к потере энергии и направленности.

— А вообще вы по-спортивному злой человек?

— Мы недавно обсуждали эту тему с Антоном. Я объяснила ему, что после появления ребёнка во мне исчезла некоторая внутренняя агрессия. Если меня спрашивают, почему я не смогла опередить кого-то на финишной прямой, я действительно понимаю, что мои мысли уже сосредоточены не столько на соревновании, сколько на сыне, который ждёт меня там. До его рождения у меня не возникало проблем с проявлением спортивной злости. Я могла шутить с подругами, но когда выходила на старт, ничто не могло отвлечь меня от цели. Считаю, что это качество снова проявится, когда нам будет разрешено участвовать в Олимпийских играх.

— Предоставляются ли какие-либо льготы мужской команде на данный момент?

— В процессе работы проблем не возникает. Я бы, возможно, и хотела завершить тренировку раньше, но наш тренер Роман Синиченко постоянно напоминает мне о том, что соперницы также продолжают заниматься. Единственное условие, которое мы обсудили заранее, заключается в том, что я могу немного опоздать – на 5–10 минут. Это связано не столько с моими планами, сколько с состоянием ребенка. Иногда он не хочет, чтобы я уходила: «Мама, не уходи!» И требуется некоторое время, чтобы избежать истерики.

— Российские партнёры часто высказывают недовольство, связанное с учётом имущества. Возникают ли подобные трудности у вас?

— Иногда такое случается. На тренировках у нас порой используются некачественные патроны, которые не всегда достигают цели. Всё лето мы испытывали подобные трудности. Однако мы осознаём: сейчас наступил период, когда необходимо просто адаптироваться к сложившимся обстоятельствам. Похожая ситуация наблюдается и с лыжами. Соревновательные дуэты у многих спортсменов сохранились, но из-за различий в снежном покрове Европы и России первое время было непросто скорректировать подход. Сейчас приобретение лыж содействует Министерство спорта, хотя это стало более сложной задачей. Изменились логистические цепочки, и нам необходимо учитывать санкции, которые ограничивают возможность прямых продаж инвентаря от ведущих европейских производителей. Но я надеюсь, что эти проблемы разрешатся, когда наступит время возвращения.

— Совместное участие мужа и жены в соревнованиях — упрощает ли оно их спортивный путь или создает дополнительные трудностиё?

— Изначально я полагала, что это поможет справиться с ситуацией. Однако на самом деле эмоциональная составляющая оказывается весьма непростой, ведь Антон и я подходим к соревнованиям с одинаковой ответственностью, тщательно готовимся и не всегда достигаем поставленных целей. Конечно, наиболее разумно было бы оставлять рабочие вопросы за дверью дома, но это не всегда возможно. Поэтому необходимо учитывать не только собственное состояние, но и понимать, когда стоит промолчать, уйти в сторону и позволить другому человеку самому понять причины неудачной тренировки или гонки.

Нам действительно комфортно находиться постоянно друг у друга, и я искренне признательна за возможность тренироваться вместе с мужчинами. Трудно даже вообразить, какой была бы моя подготовка без поддержки Антона.

— Я хотела узнать, почему на вашем безымянном пальце несколько колец, и лишь сейчас заметила, что это обручальное кольцо, состоящее из трех отдельных элементов.

— Антон получил его практически без вложений.

— В каком смысле?

— Мне приглянувшееся кольцо оказалось значительно дороже мужского из-за того, что его центральная часть была украшена бриллиантами. Однако, когда мы отправились в магазин за обручальными кольцами, обнаружили, что там действует акция: покупателю первого кольца предоставляется 70% скидка на второе. Именно этой возможностью воспользовался Антон.