Совершить пять осечек ногами во время прохождения дистанции сейчас практически невозможно. Даже дополнительный круг, попав в число лучших, уже можно считать большим достижением. Такую точку зрения биатлонист Андрей Вьюхин высказал в интервью RT, неожиданно победив в квалификационном этапе спринта на соревнованиях Кубка России по лыжным гонкам, прошедших в Кирово-Чепецке в конце декабря. 26-летний спортсмен также поделился тем, что был бы согласен на снижение заработной платы ради сотрудничества с командой тренеров высокого уровня, рассказал о том, что привлекает его в марафонской гонке, и отметил, что во время достижения максимальной скорости он ощущает себя словно механизм.
— На этапе Кубка России в Кирово‑Чепецке я, как и многие другие, я была поражена вашей победой в квалификационном спринте по лыжным гонкам. И всё время во время гонки меня мучил один вопрос: почему вы, обладая таким мастерством в лыжных гонках, занимаетесь биатлоном?
— Я, честно говоря, не знал, что способен на такие результаты в беге. Однако я не намерен отказываться от биатлона, пока не добьюсь наилучших показателей в стрельбе.
— Вы пришли в биатлон, тем не менее, из лыжного спорта. Как определить, начав заниматься, насколько доступна стрельба?
— У меня сразу всё стало получаться. Сейчас со мной работает тренер по стрельбе Владимир Иванович Гоков. Когда он оценивает мои результаты и говорит, что у меня есть все необходимые качества для хорошей стрельбы, я верю ему. Я уважаю его мнение.
— Часто приходилось слышать в биатлонных обсуждениях, что стрелки не представляют, каково это — находиться на стрельбище с повышенным пульсом с частотой 200 выстрелов в минуту такой специалист вряд ли окажется полезен биатлонисту. Однако, во многих европейских командах именно таких экспертов приглашают для работы над стрелковой подготовкой. Значит, этот метод имеет свои преимущества?
— Я могу говорить, вероятно, только на основании собственного опыта. На мой взгляд, у нас сформировалась отличная команда. Функциональной подготовкой руководит Дмитрий Шаклеин. Также в команде есть высококлассный биатлонист, один из лучших в мире, который глубоко понимает технику стрельбы и способен объяснить нюансы, которые не всегда доступны даже самым опытным тренерам.
— Речь об Алексее Волкове?
— Да, однако Алексей обладает меньшим объемом знаний в области основ чистой стрельбы, чем Гоков. Этот специалист имеет опыт сотрудничества с биатлонистами и отлично осведомлен о том, как вести огонь на повышенном пульсе, но его приоритетная задача – обучить нас выполнению техники стрельбы. Именно этим, насколько мне известно, занимаются инструкторы по стрельбе в Норвегии и Франции.
— Вы упомянули, что до спринтерской гонки не представляли себе, насколько хорошо вы катаетесь на лыжах. Не возникло ли после победы в квалификации ощущение, что это не тот вид спорта, где лидеры сразу же выкладываются на все сто? Возможно, наиболее сильные спортсмены просто экономят свои силы?
— Подобное мнение является ошибочным. Я беседовал с биатлонистами, участвовавшими в соревнованиях без допинга, а также с лыжниками, и все они утверждают, что спринтерская квалификация – это дисциплина, в которой спортсмены всегда выкладываются на полную. Учитывая, что разница во времени на финише между первым и тридцатым местом едва достигает пяти секунд, невозможно точно рассчитать, где можно сберечь силы. Все стремятся попасть в число сильнейших, однако для этого необходимо демонстрировать максимальную скорость.
— Вы, вероятно, наблюдали мужской спринт на «Тур де Ски» в Тоблахе?
— Да.
— В чём заключалась ошибка Савелия Коростелёва?
— Для оценки подобных аспектов необходим опыт, которым я пока не обладаю. В Кирово‑Чепецке я получил такое количество информации о лыжном спринте, что требуется время для её осмысления. Оказалось, что это весьма узкая специализация, характеризующаяся множеством нюансов. Например, круги, на которых Коростелёв выступал в последние годы, включая текущий сезон, требуют значительного времени для адаптации к европейским трассам. Это связано с иной скоростью снега, большим количеством поворотов и более пологими подъёмами.
— Лыжный спринт для вас интереснее биатлонного?
— По моему мнению, он более стабилен. В биатлоне даже спортсмен, являющийся фаворитом, может допустить ошибку на последнем огневом рубеже и потерять шанс на медаль. В лыжных гонках, даже если на финишную прямую выходят несколько претендентов на победу, экспертам обычно заранее понятно, кто обладает наибольшими возможностями для завоевания призового места.
— Когда-то я перешла от плавания к прыжкам в воду, поскольку мне было невыносимо скучно в бассейне. По моему мнению, лыжные гонки и биатлон — это нечто похожее…
— Действительно, это так. Мне сложно представить, как лыжники справляются с такими большими нагрузками ежедневно. С одной стороны, им легче найти место для тренировок, поскольку они не зависят от наличия стрельбища.
В России это имеет особое значение: для возможности полноценных тренировок биатлонисту необходимо быть приписанным к определенной спортивной базе. Однако, в отношении разнообразия тренировочного процесса биатлон, безусловно, привлекательнее. Только что я выступал в лыжном спринте, а сегодня уже занимаюсь стрельбой из винтовки в тире.
— Вы родились и воспитывались в Екатеринбурге, но начали выступать за челябинский клуб с нынешнего сезона. Это связано исключительно с финансовыми соображениями?
— Совсем нет. С самого начала я был готов согласиться на снижение заработной платы и на другие уступки ради возможности работать с таким составом тренеров.
— Какой у вас ближайший биатлонный старт?
— В Ижевске состоится чемпионат России. Мы проводим его в полном объеме. 8 января запланирована индивидуальная гонка.
— Любимая дисциплина, кстати, у вас имеется?
— Может показаться странным, но это личная гонка. Она проходит в спокойном темпе, без спешки, в отличие от спринта. На мой взгляд, именно она наиболее точно демонстрирует мастерство биатлониста. Качественное выполнение всех огневых рубежей, 20 выстрелов, поддержание стабильного темпа и достаточной скорости на протяженной дистанции — задача не из лёгких.
— Пять лет назад показатель вашей точности при стрельбе из положения стоя равнялся 56 %. Какова она сейчас?
— Я осведомлен, что по сравнению с предыдущим сезоном этот показатель увеличился примерно на 17%, хотя, по моему мнению, рост был и более значительным.
— Хотите сказать, что не следите за этим?
— Тренеры внимательно следят за происходящим. В данный момент для меня важнее не числовые показатели, а техническая сторона процесса, которой я вполне удовлетворен.
— Переход из юниоров во взрослые сопровождался высказыванием о желании поработать с Юрием Каминским. Действительно, такой опыт произошел в моей карьере, хотя и оказался недолгим. Что вы можете сказать об этом?
— Да.
— Объясните, пожалуйста, в чём заключалась причина, по которой не всем биатлонистам было легко найти общий язык с Юрием Михайловичем?
— По моему мнению, каждый спортсмен стремится найти во время тренировок наиболее подходящий для себя подход, однако работа Каминского не рассчитана на индивидуальные корректировки. В группе необходимо придерживаться единого курса. Главное достоинство Каминского как тренера — это, несомненно, его огромный опыт.
— Скорее, его опыт больше связан с лыжами, чем с биатлоном.
— Не имеет значения. Главный тренер норвежской сборной Эгиль Кристиансен также имеет опыт работы в лыжной сборной. На мой взгляд, оптимальным составом для любой команды является сочетание квалифицированного тренера по гонкам и опытного стрелкового тренера.
— Предусмотрены ли у вас в январском графике участия в соревнованиях «Лыжня без винтовки?
— Я планировал участие в соревнованиях на этапе Кубка России в Казани, однако этот этап совпадает с биатлонными стартами в Дёмино, и из-за сложностей с транспортом перебраться между городами будет невозможно. Единственная возможность посостязаться с лыжниками – это конец сезона.
— Как вы относитесь к марафонским дистанциям, кстати?
— Крайне положительно.
— То есть бежать 50 км для вас не мазохизм?
— Мазохизмом можно назвать бег на дистанцию 42 километра. Лыжные гонки не кажутся таким сложным испытанием. Настоящее удовольствие испытываешь, когда понимаешь, что преодолел путь и правильно рассчитал свои силы. Марафон не допускает ошибок.
— Если говорить о биатлонных дистанциях, то какая из них является наиболее тактически сложной?
— Вероятно, речь идет о спринте. Его темп постоянно возрастает, и анализ выступлений на чемпионате мира демонстрирует, насколько важна безупречность во всем. Необходимо правильно распределить силы и избежать потерь на стрельбе. Норвежская команда начала использовать несколько иную тактику по сравнению с предыдущими сезонами. Ранее они делали ставку на очень активный старт. Теперь же победы чаще достаются на заключительном круге. Они стремятся свести к минимуму риск ошибки на рубежах, то есть не спешат со стрельбой.
— А вы быстрый стрелок?
— Изначально я действительно действовал оперативно. Однако в настоящее время порой приходится немного снижать темп.
— Анфиса Резцова, добившаяся олимпийских побед и в лыжных гонках, и в биатлоне, могла компенсировать до пяти ошибок за счёт скорости бега. Сколько промахов вы способны исправить на дистанции?
— В текущих условиях конкуренции добиться значительных успехов практически невозможно. В России достижение даже одного круга на уровне лидеров будет большим достижением. И это при моей скорости.
— Как всегда вызывало любопытство, какие физические ощущения испытывает во время гонки лыжник, обладающий выдающимися способностями к быстрому передвижению. Это чувство абсолютной невесомости или постоянной борьбы с собственными силами?
— Вероятно, наиболее важным аспектом здесь является производительность. По крайней мере, у меня каждый раз возникает мысленное сравнение с автомобилем. Когда вы выкручиваете ручку газа до упора, ощущаете, как машина начинает ускоряться. И этому ускорению нет предела.
