По словам Юрия Каминского, действия политиков привели к подавлению деятельности спортивных чиновников

После завершения гонки преследования корреспондент Р-Спорт Александр Говоров провел беседу со старшим тренером одной из групп, готовящих мужскую сборную России по биатлону Юрием Каминским.
Он объяснил причины легкой изоляции российских спортсменов от участия в международных турнирах, поделился своим мнением об ушедших из его команды атлетах, прокомментировал допинговый инцидент с молодыми норвежскими биатлонистами и предложил свой взгляд на то, как можно решить многие существующие трудности путем формирования унифицированной системы подготовки спортсменов. — Юрий Михайлович, воспитанник вашего тренерского штаба Эдуард Латыпов показал два лучших результата в первых двух стартах. Это повод для радости или есть сожаление о том, что пока не удалось одержать победу?
— Победа в гонке преследования была вполне реальна для любого из пяти или шести биатлонистов. Откровенно говоря, очевидно, что Эдуард Летнев внутри страны всегда должен нацеливаться на первое место, однако сейчас ситуация такова, что мы не фокусировались на конечном результате. Перед нами стояли более частные задачи, в основном связанные с точностью стрельбы. — Антон Бабиков после спринтерской гонки заявил, что его способности далеки от таланта Латыпова, который начал заниматься биатлоном в шестнадцать лет и уже достиг выдающихся результатов на российском уровне. Что вы думаете об этом высказывании? Начинаем с того, что Антон недооценивает свои способности, которые безусловно присутствуют. Важно определить пути их развития. Само понятие одаренности имеет множество граней. Все участники, попавшие в шестерку лучших, несомненно обладают талантом. Главное – то, как они используют предоставленные шансы. В некоторых аспектах Эдуард превосходит Антона. Однако Бабиков, по моему мнению, является лучшим стрелком мира, если он способен контролировать себя. Мы неоднократно наблюдали это, особенно в командных соревнованиях. Он производит выстрелы быстрее и точнее остальных. — Хотели бы еще поработать с Бабиковым?
— Антон принял решение о переходе в другую команду. Это его личное решение, и я к нему отношусь спокойно. — То же самое касается Даниила Серохвостова Что касается спортсменов, таких как Иван Чаплыгин и Карим Халили, которые предпочли сменить группу подготовки?
— Ситуация здесь несколько отличается. Я уже не раз высказывал пожелание о наличии четкой стратегии по совершенствованию российской сборной. В настоящее время формируется своего рода закрытое сообщество, из которого некоторые атлеты могут выйти как победителями, так и проигравшими. Мне бы хотелось видеть упорядоченную систему хотя бы на период до Олимпийских игр. Вы полагаете, что на данный момент существует избыточное количество тренировочных коллективов? Не совсем в этом дело. Необходимо разобраться, какие цели мы преследуем при работе со спортсменами. Сейчас должность главного тренера носит скорее формальный характер. Меня оставили на ней, вероятно, по принципу стажа (улыбается). Возникают два вопроса: что предпринять и кто будет отвечать за выполнение этих задач. В вашем коллективе тренируется Александр Корнев, которого считают перспективным спортсменом.
— А кто его называет так?— Появилась возможность пообщаться с другими наставниками, которые положительно отзываются о его возможностях.
— Мои наблюдения как тренера, посвятившего большую часть своей жизни работе в сфере спортивного ориентирования. В этом виде спорта я всегда придавал первостепенное значение способности к корректировке техники и быстрому усвоению новых знаний. Стрельба и передвижение на лыжах развивают определенные навыки – когнитивные, координационные и другие, влияющие на технику выполнения движений. Корнев демонстрирует хорошие результаты в этом аспекте. Естественно, у него есть области для улучшения. Главное — как он будет подходить к работе над собой. Если он продолжит прогрессировать, то вполне вероятно, что станет весьма достойным спортсменом. — Перспективный же парень.
— Я утверждаю, что среди наших юниоров практически каждый обладает потенциалом, а иногда и все без исключения. Так, Евгений Емерхонов в гонке с преследованием показал результат – 17 место, при этом он допустил явные ошибки на стрельбе. Если бы этих неточностей не было, то он был бы среди первых десяти. Это отличный показатель для молодого биатлониста, только начинающего соревноваться со взрослыми спортсменами. Что в нем нет перспективного? У каждого есть этапы развития, которые ограничивают его возможности. Все зависит от того, как атлет будет справляться с этими ограничениями. В юниорском спорте крайне важно правильно заложить основу для дальнейшего прогресса. Именно поэтому я говорю о том, что у нас ни в лыжных гонках, ни в биатлоне отсутствует четкая и структурированная система подготовки. Есть отдельные специалисты, которые добиваются хороших или очень хороших результатов. Например, Юрий Бородавко в сфере спортивного ориентирования. Но чтобы каждый этап решал конкретные задачи, а спортсмен поступал к нам в основной состав с определенным набором навыков – подобного и близко нет. — Кто, на ваш взгляд, мог бы выстроить эту систему?
— Влияние оказывают федерация и главный тренер. Прежде всего — это главный тренер. Безусловно, важную роль играет также спортивная федерация и министерство спорта. Я не понимаю, почему мы до сих пор не нашли такого человека. Нужен движущий фактор, который бы объединил все эти компоненты. — Хотели бы вы приобрести подобный статус?
— Откровенно говоря, меня мало привлекает эта позиция. Она сопряжена с существенными трудностями. — Расстрельная фактически?
— В моем возрасте обсуждение ответственности такого уровня нецелесообразно. Главное – это наличие команды, где ключевую роль играет наставник. Один человек вряд ли сможет трансформировать эту систему. Он может заявить о ней, но обеспечить ее эффективную работу будет крайне сложно. Значительное влияние оказывает и спортивное ведомство страны, поскольку оно обеспечивает основное финансирование нашей деятельности. — Вы ранее упомянули об олимпийском периоде. Считаете ли вы вероятным наше участие в Милане?По всей видимости, в течение одного или двух лет участие будет невозможно. Квалификационный этап для Олимпийских игр мы преодолеем без особых трудностей и за короткий срок. Главный вопрос заключается не в спортивных аспектах, а в глобальной политической ситуации. Если дальнейший запрет сохранится, необходимо формировать собственные спортивные структуры и организовывать независимые международные турниры. В настоящее время политики оказывают давление на представителей спорта. Если у них отсутствует желание видеть Россию на чемпионатах мира, нам следует взять на себя роль инициаторов. Я не понимаю поведение многих российских спортивных федераций; возможно, я просто человек, стремящийся к переменам (смеется). — Вам хотелось бы увидеть более твёрдую позицию от наших спортивных организаций? Возможно, речь идет не о жесткости… Обратите внимание на текущую ситуацию в финансовой и торговой сферах. Мы активно изучаем различные варианты развития событий. Что мы сейчас пытаемся найти в сфере спорта? Сейчас у нас проходят соревнования в Сочи, где все организовано на высоком уровне. Но почему бы нам не договориться с Китаем о проведении совместных состязаний или с Казахстаном? Всем спортивным федерациям необходимо выполнить подобную работу. Вероятно, это связано с потерей авторитета после громких скандалов, связанных с употреблением запрещенных веществ. У нас нет того влияния, которое было в советское время, когда мы могли организовывать собственные альтернативные соревнования. — Вы хотя бы отдалённо надеетесь на улучшение ситуации? – Возможность есть, но к ней следует активно стремиться. Я не являюсь экспертом в этой области на все сто процентов, поскольку располагаю примерно тем же объемом данных, что и вы. – Создается впечатление, будто Международная федерация биатлона использует заученные фразы, которые им кто-то подсказал. – Это абсолютно верно. И я не могу считать бессмысленным тот факт, что они указывают на вероятную связь российских спортсменов по биатлону с вооруженными силами государства. Подобная ситуация существует во всех странах мира, однако именно от нас требуют воздержаться от комментариев по этому поводу. Ключевым фактором является исход конфликта в Украине и его последствия для России. Чем благоприятнее наши позиции на украинском направлении, тем сильнее оказывается давление на нашу сторону. — Вы наверняка слышали про допинговый скандал в Норвегии.– Речь идет о том, что несовершеннолетним спортсменам не разрешается проходить допинг-контроль без письменного согласия их законных представителей?
— Да, именно об этом.
— Существуют собственные правовые нормы в каждой стране – это лишь искусственно раздутый инцидент. Государства обладают правом устанавливать и применять свои законы. Если же опекунам сообщают об отстранении ребенка из-за несостоятельности допинг-теста, они немедленно согласятся с установленными требованиями. Решение вопроса полностью зависит от договоренностей. Чем громче скандал, тем лучше для WADA – эта организация стала слишком заметной, в то время как ее деятельность должна оставаться вне публичного внимания. — Думаете, что норвежцы и WADA договорятся?
— Я убежден, что стороны придут к соглашению. Не только из-за того, что это не связано с Россией; там вопрос решается значительно проще. Родители выражают свое согласие – и все будет урегулировано.