Омар Худиев: почему ставка на «авось» оказалась ошибкой

Случай, произошедший на соревнованиях по лыжным гонкам с участием российского спортсмена, остался практически незамеченным. В марафоне La Diagonela (Швейцария) в категории любителей выиграл Омар Худиев, который привёз ближайшему сопернику почти три минуты. Но в итоговом протоколе на первом месте оказался лыжник из Норвегии. Что случилось?

Выяснилось, что Худиев применял фтор, запрещённый в Европе, для подготовки лыж. Он открыто признался в этом, и в интервью «Чемпионату» прямо ответил на ключевой вопрос: «С какой целью вы это сделали?!»

«Нам никто и слова плохого не сказал»

– Омар, не мог бы ты рассказать, как ты оказался на этом марафоне? Насколько трудно россиянину получить возможность участвовать в европейских гонках?
– Для начала немного предыстории. В прошлом году мы с женой отправились в отпуск в Ливиньо, чтобы покататься на беговых лыжах. Однако нам стало известно, что в те же даты в Тоблахе, расположенном ближе к Австрии, проходит марафон 3Zinnen, ранее известный как «Пустерталер». Мы стали выяснять, допускают ли туда участников из России. Оказалось, что проблем с этим нет. Официальных приглашений не поступало, но если вы прибыли и подали заявку на участие, вам не будут создавать препятствий. Однако есть одно условие: у вас не должно быть активных FIS- и рус-кодов, и вы не должны быть связаны с силовыми структурами. Приезжайте, оплатите стартовый взнос и принимайте участие. Единственное, на официальном сайте Ski Classics российский флаг замаскируют, но итальянцы позволяли использовать наш флаг.

В прошлом году я преодолел итальянский марафон, моя жена пробежала дистанцию «половинка», и мы сразу же начали планировать поездку на 2025 год. Организация марафонов в Европе отличается от российской по принципам проведения. Возможно, для нашей страны эталоном может служить марафон в Дёмине – это вершина всего наилучшего, что можно создать. То есть, в Европе можно наблюдать примерно такой же формат на каждом старте. В прошлом году мы также узнали, что в швейцарской долине, расположенной недалеко от Ливиньо, проходит La Diagonela, на которой мы также планируем принять участие.

Именно так мы и оказались в Швейцарии. В течение последних двух лет нам не было сказано ни одного плохого слова, все было очень приветливо.

– А какая у вас профессиональная деятельность? Вы завершили спортивную карьеру в лыжных гонках, достигнув звания мастера спорта, достаточно давно.
– Я работаю персональным тренером и разрабатываю индивидуальные программы тренировок. В Москве можно рассчитывать на достойную оплату за час занятий – от 4000 до 5000 рублей, это вполне реальная цифра. Если у вас есть несколько постоянных клиентов, то доход получается вполне приличный. Вполне достаточно, чтобы, например, отправиться в отпуск в Европу. Кроме того, оплачиваются и разработанные тренировочные планы. Именно эта работа является моим источником дохода. Как я уже говорила, в Москве много клиентов и достаточно высокая стоимость часа.

Я родом из посёлка Островский Костромской области, по сути, из деревни. Наш населённый пункт расположен неподалёку от Галича, где ежегодно проводится традиционный марафон. Уверен, что в Костроме стоимость одного часа работы в настоящее время не превышает 2000 рублей.

– Будьте откровенны: вы не Александр Большунов, не Никита Крюков, не Егор Сорин, не Юрий Бородавко. Разве существует потребность в том, чтобы людей тренировали именно известные спортсмены?
– Важную роль здесь играет не известность, а то, как ты выстраиваешь взаимодействие с клиентом. Когда человек приходит на первую тренировку, твоя задача – установить с ним контакт и убедить его продолжать занятия. Если он остаётся, то со временем интересуется тренировочным планом и начинает следовать ему. Поверь, неважно, кто именно составляет этот план – Юрий Викторович Бородавко или Омар Худиев. Кроме того, в процессе общения ты много рассказываешь о том, как лыжники организуют свою жизнь, возникают вопросы о питании, о режиме, о различных аспектах. Всё это вызывает у них интерес. Многие, кто приходил, узнавали обо мне, видели в профиле, что я побеждал на Празднике Севера, и считали это впечатляющим.

Иногда спрашивают о звёздах – кого из сборной знаешь, с кем поддерживаешь общение, с кем вместе тренировался? Я дружу с Антоном Тимашовым и Настей Прокофьевой – мы вместе бегали за команду «Динамо». Моё образование получил в Московском университете МВД.

«Бежал в надежде, что не проверят»

– У тебя большой опыт катания на лыжах, ты отлично осведомлен о текущей ситуации и знаком со всеми установленными правилами. Почему же ты поступил таким образом?
– В Европе фтор запрещён уже третий сезон, насколько мне известно. Я хорошо знаком с этим фактом. В прошлом году я, конечно, читал регламенты марафонов, но тогда подумал, что вряд ли займу призовое место. Кто меня будет проверять? Приобретать новые лыжи ради одной поездки, а затем хранить их целый год в чехле – достаточно затратно. Поэтому и в прошлом году я использовал лыжи с фтором, и в этом году у меня были схожие размышления. Я совершенно не рассчитывал на высокие результаты, а тем более на победу в La Diagonela и на то, что смогу оторваться от второго места на 2 минуты 40 секунд!

Я рассчитывал занять не выше десятого места, и вероятность того, что мои лыжи будут проверены, была крайне мала. В итоге, я полагался на удачу. Я не принимал никаких мер по удалению фтора с лыж, поскольку у меня нет необходимого оборудования для проверки качества очистки. Подготовка лыж, которые всегда использовались с фтором, с применением порошка без фтора оказалась бы неэффективной. Поэтому я использовал фтор и участвовал, надеясь на то, что проверять не будут. Эта надежда не оправдалась.

– Какую пользу принесли лыжи во время марафона?
– Они действительно неплохо работали, это правда. Однако их результаты не позволили мне создать достаточное преимущество, которое в конечном итоге оказалось решающим. В день гонки стояли достаточно низкие температуры, старт был дан при -13°С. Влияние фтора на скольжение тем слабее, чем ниже температура. Вероятно, всё сложилось так. Я прибыл на марафон в превосходной форме, ведь я следовал методике Алексея Шемякина, и мы очень хорошо подготовились. Да и профиль трассы оказался подходящим для моих антропометрических данных – было много сложных и коротких подъёмов. При моём росте 174 см и весе 63 кг это было весьма кстати, позволяло использовать короткий дабл. Я вырвался вперёд сразу же после первого подъёма, хотя до него мы шли вместе с ещё тремя участниками, говорящими на русском языке. Но после подъёма я оглянулся – никого не было рядом. Тогда я осознал, что нужно увеличивать отрыв, пока продолжаются подъёмы, поскольку на ровных участках у меня нет такой же мощности, как у соперников.

Когда на втором этапе дистанции снова появились подъемы, я испытал облегчение. На финише оглянулся и не увидел ни одного из участников, лишь обогнал профессиональных девушек.

– Как долго длился период с момента передачи лыж на экспертизу до получения результатов?

– Я оказался первым, и на меня были направлены камеры. Ко мне подошёл технический делегат и попросил предоставить лыжи и палки для проверки. Мои знания английского языка не позволяют полностью понять, что от меня требуется, когда говорят «test poles and skis». Хотя я был уверен в соответствии палок правилам – их длина составляет 83% от моего роста – насчёт лыж я был настроен пессимистично. Я сразу подумал, что прибор, предназначенный для обнаружения даже незначительных количеств фтора, не сможет зафиксировать отклонения при проверке моих лыж.

Забавно было узнать, будут ли тестировать лыжи моих конкурентов, когда они прибудут.

— Взяли?
— Нет. У техделегата имелась подставка для лыж, в которой оставалось место только для одной пары – для моей. Он простоял ещё пять минут, но лыжи у спортсменов, занявших второе, третье и четвёртое места, он не принял. Они спокойно сняли лыжи и направились к мешкам с одеждой. Я также переоделся, а затем отправился в трак, где проводилась проверка. Там женщина сообщила, что на моих лыжах обнаружен фтор. Я и так это знал. Я поинтересовался, какие будут последствия – дисквалификация?

Она заявила, что дисквалификации не последует, однако меня переместят на последнее место. Вежливые европейцы, которые всегда стремятся сглаживать острые углы ( улыбается). Я отчетливо осознавал, что действовал вопреки установленным правилам, поэтому решил прекратить занятия и уйти.

– Возможно, ты в этом уверен. Использовали ли фтор и твои конкуренты?
– Признаюсь, этот вопрос вызывал у меня опасения. Среди пятисот тридцати семи участников гонки были те, кто использовал фтор.

– Ты это точно знаешь?
– Я не располагаю точными данными, подтверждающими это, однако убежден, что такие личности существовали.

«Правила не будут соблюдаться десятками тысяч лыжников»

– После того, как информация о проблеме с фтором стала общедоступной, кто-либо из конкурентов сделал какие-либо заявления в твою сторону? Например, что ты представляешь Россию, тебя допустили к участию, и ты пытаешься нас ввести в заблуждение?
– Один спортсмен, говорящий по-русски, связался со мной в социальной сети. По его словам, он участвует в марафонах в России и, вероятно, стартовал в La Diagonela, но без российского флага. В своем сообщении он выразил недоумение: хотя он и рад своему результату, подобный посту демонстрирует, что русские спортсмены приезжают на соревнования, игнорируя существующие правила, что нежелательно. Этот пост оказался единственным, а я, пробежав гонку-спутник на следующий день после La Diagonela, ни слова об этом не сказал.

– В случае возникновения волны негативных отзывов, ты мог бы публично принести извинения?

– Да, я бы принес извинения. Однако, я и не отрицал использование фтора. Повторю, я не планировал бежать так быстро и не предполагал, что будет проверка.

– И что теперь? Придётся приобретать лыжи, предназначенные конкретно для европейских марафонов?
– Похоже, это неизбежно. Необходимо запланировать на следующую поездку приобретение комплекта лыж, которые будут безупречными. В следующем году ко мне проявят больше внимания, и мои шансы получить лыжи на тестирование значительно возрастут.

– По моему мнению, в России не планируют запрет фтора?
– Полагаю, на соревнованиях среди любителей это не практикуется. У нас отсутствует оборудование для измерения концентрации фтора, и приобретение его специально для этой цели связано со значительными затратами. К тому же, это не востребовано. Десятки тысяч лыжников не будут придерживаться этих предписаний, даже в случае их утверждения. Я хорошо знаком с нашим мировоззрением и сам являюсь тому подтверждением. Несмотря на то, что мой отец – азербайджанец, я чувствую себя русским как духом, так и воспитанием. Мама моего лучшего друга однажды заметила, что если бы меня звали Иваном, никто бы и не догадался о моем азербайджанском происхождении.

Рассматривая этот вопрос, стоит отметить, что в настоящее время множество российских компаний производят лыжные воски с фтором – их продукция пользуется большим спросом. А вот нашей сборной, если спортсмены и спортсменки вернутся на международные соревнования, предстоит столкнуться с серьёзными трудностями.

– Не возникало ли у тебя желания переехать за границу?
– Нет. Я проживаю в самом прекрасном городе на Земле. А путешествия за границу – это просто хороший способ увидеть мир. Тем не менее, если говорить чисто теоретически, то я бы предпочла Италию. Не припомню, кто именно это сказал – возможно, Дима Губерниев или Елена Валерьевна Вяльбе, но итальянцы во многом близки к русским по своему характеру, такие же беззаботные. И я разделяю это мнение.